Любимый книжный

Мамин архив. Глава двадцать вторая

Макар помог мне сесть, отодвинув стул и опередив Дымова. Тот недовольно хмыкнул, но ничего не сказал.

- Яков Семенович, Дима, рада вас видеть, - улыбнулась я, - как вы?

- Я отлично, - довольным голосом ответил тот, - вот, Александр Олегович предложил работу и жилье.

- Отлично! А что у вас Яков Семенович?

- А у нас, девочка моя, страшный пожар в имении Тарасова. Сгорело все, вплоть до сараев и Димкиной теплицы, - развел руками доктор, - Так что Димка наш – погорелец, он же там и жил, при доме вместе со всеми работающими на Тарасова.

- А люди живы? – ужаснулась Дарина.

- Да, - закивал доктор, - только три трyпа oобнаружили в одной из комнат.

- Ну и отлично, - довольно сказал Макар, - и никаких следов.

- Ага, никаких, - хмыкнул Саша, - у одного во лбу дыра от пули, а у второго штук восемь, зацепило ли кости – вопрос. Так что смeрть от огнестрела видна невооруженным глазом.

- Ну, возбудят уголовное дело, - протянул Андреев, - ты на своей машине там не светился, никто про вас не расскажет.

- Машина Димы выезжала в шесть утра, - подала я голос, - ее ведь можно по камерам отследить до Подмосковья?

- Пожар начался часов в восемь утра, - сказал доктор.

- Ребят, может поужинаем? – плаксивым голосом попросила Дарина.

- Извини, не к месту мы этот разговор начали, - покачал головой Макар.

- Есть то будете? – со смехом спросил Дима, - я несколько часов старался.

- Будем обязательно! – с улыбкой ответила я, - что тут у нас?

- Паста с соусом Болоньезе! – гордо провозгласил Дима.

- А вкусно то как! – воскликнул Саша.

Все принялись за еду, и минут семь царило молчание, потом я спросила:

- Макар, как там Любушка?

Тот перестал жевать, покраснел.

- Хорошо Любушка, и мальчишки хорошо. Завтра с ними знакомиться буду.

- Люба?! – удивился Саша, - Макар, тебя ни на минуту нельзя оставлять одного!

- Ты лучше скажи, я тебе здесь нужен? Или магазином и кафе занимаюсь? – спросил Андреев.

- Занимайся. Я здесь вопросы порешаю, Анюта в себя придет, мы приедем. Надо же с родственниками разобраться, - ответил Дымов.

- Кстати, об Анюте, - изрек доктор, который уже закончил трапезу, - если освободились, идемте, моя хорошая, я вас осмотрю.

- Яков Семенович, и Сашу тоже надо осмотреть, - попросила я.

- Обязательно, дитя мое!

***

Оказалось, что у меня все не так печально. Несмотря на то, что доктор Яна была стервой, врачом она оказалась хорошим. Лечила грамотно и результативно.

- Больше лежать, но все же разрешаю небольшие нагрузки, - изрек доктор, - капельницы и уколы продолжаем. Ортез пока не снимаем даже на ночь.

- А купаться? – жалостливо попросила я.

- Ну, тогда можно, но при условии, что на ногу наступать не будете. Справитесь?

- Справимся, - улыбнулась я, - Яков Семенович, вы Сашу посмотрите, пожалуйста. У него на спине живого места нет, впереди как-то не так сильно. И к врачу совсем не обращался.

- Посмотрю, конечно. Аня, девочка моя! У вас замечательный муж!

- Он не муж, - улыбнулась я, - жених скорее.

- Все равно замечательный! А сейчас укладывайтесь. Капельницу поставлю и спать!

Я послушно улеглась, подставив руку для инъекции. Минут через десять я благополучно заснула, так и не поговорив сегодня с сестрой. Доктор через час снял капельницу, не став меня будить.

Проснулась я часа в два ночи одна в комнате, Саши рядом не было. Встала, заглянула на всякий случай в ванную – никого, включила в комнате свет. Заснула я в джинсах и блузке, на ночь, наверно, стоит переодеться. На глаза попалась моя дорожная сумка, которую я собирала в лесной домик. Никаких нарядов там не было, а вот теплая пижама, и очень даже приличная, если кого встречу на первом этаже – не испугаются, имелась.

Достала из сумки любимую пижамку, на пол выпала толстая тетрадь в фиолетовой обложке – мамин дневник.

Надела пижаму, взяла тетрадь подмышку и отправилась на первый этаж искать Дымова. Как и ожидалось, нашла его в кабинете. Он сидел за столом над бумагами, взъерошив волосы. Глаза были красные от усталости. Увидев меня, удивился:

- Малыш, ты почему не спишь?

- Пока лежала под капельницей, заснула. А сейчас ни в одном глазу. Тебя потеряла. Ты спать то сегодня будешь? Что тебе Яков Семенович сказал?

- Сказал, что жить буду, - хмыкнул он, - выписал таблеточки. Спать пойду попозже, кое-что доделать надо.

- Я тебя здесь подожду. Вот, мамин дневник, с собой взяла, почитаю.

Я, не дожидаясь ответа, залезла на диван, устроила поудобнее поврежденную ногу и открыла толстую фиолетовую тетрадь.

***

Рассказ мамы.

Милая моя Анюта, если ты читаешь эту тетрадь, то меня скорее всего уже нет рядом с тобой. Слушать мой рассказ было бы интереснее. Все, что ты прочтешь здесь, подтверждено документами, справками, свидетельствами о рождении, вырезками из газет и многим другим.

Все это – огромный труд, который проделали моя бабушка Варвара, мой отец Юрий и моя сестра Сабина. К сожалению, их уже нет в живых.

Рассказ я начну с Димитрия и Ольги Вознесенских, родились они в позапрошлом веке. Дед Димитрий в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году, а Ольга в тысяча восемьсот восьмидесятом. Оба жили в городе. Димитрий служил приказчиком у купца Баснина. А Ольга же была из дворянской обедневшей семьи, подрабатывала переводами, так как успела получить хорошее образование, и давала частные уроки.

В тысяча девятисотом году родился у них сын Петр. Учился в реальном училище, где и заразился революционными веяниями. Ходил на митинги, собрания, маевки, участвовал в революции семнадцатого года. На одном из собраний в двадцать первом году встретил свою ровесницу Анну Котову. Образование у нее было только начальное, но очень она была красива. Привел ее к родителям и стали жить вместе. Петр с Ольгой сначала были против, но потом девушка им понравилась: работящая, добрая, хотела учиться. Согласились, поставив условие, зарегистрировать брак хотя бы в Управе, если уж не в церкви. Молодые согласились, а в тысяча девятьсот двадцать втором году у них родилась дочь Олеся.