Любимый книжный

Наследство Мейера. Глава пятнадцатая

Мы подъехали к синему домику Архиповых. Во двор вышла Серафима Петровна.

- Мои хорошие, - воскликнула она с крыльца, - сейчас открою! Ждем вас, ждем!

Женщина медленно спустилась, придерживаясь рукой за перила, и немного подволакивая ноги, она подошла к калитке и открыла нам дверь.

- Сашенька, милый мальчик! Как я рада тебя видеть! Анечка! Как ты, деточка?

- Все хорошо, Серафима Петровна, - улыбнулся Дымов, обнимая ее.

- Проходите, ребятки, с дедом вас познакомлю!

Мы прошли за хозяйкой в дом, в кухне за столом сидел мужчина немногим старше жены. Он был крупный, тучный, с седыми волосами и пушистыми усами. К стене у него за спиной были прислонены костыли. Увидев нас, он добродушно кивнул и показал рукой, чтобы мы присаживались за стол.

Я быстро слиняла мыть руки, а когда пришла, мужчины во всю беседовали, а Серафима Петровна накрывала на стол.

- Анечка, милая, присаживайся! Я уже сказала Саше, что зря вы привезли столько продуктов! Мы же с дедом не голодаем, да и дочка помогает, - говорила хозяйка, подвигая мне стул и наливая чай в кружку.

- Так значит, на тебя, красавица, наша Стаська покушалась? – вздохнул Геннадий Васильевич.

- Стася не покушалась, - покачал головой Дымов, - Она знала о покушении, но не сообщила об этом и присутствовала на месте преступления.

- И что ж вы не поделили? – спросил Архипов, - никак жениха?

Мужчина внимательно посмотрел на Дымова.

- Да ну тебя, дед! – махнула рукой Серафима Петровна, - ты как скажешь! Где Саша и где наша Стася! Да и жених у внучки есть. Ты ж знаешь! И он тебе не нравится.

- Вот он то как раз и покушался на Анюту, - пояснил Дымов.

- И что же он с вами, милочка не поделил? – хмыкнул мужчина, обращаясь ко мне.

- Самой хотелось бы знать, - пожала я плечами с трудом сдерживая раздражение.

- Так, дед, - Серафима Петровна встала из-за стола, поставила руки в боки и с угрозой посмотрела на мужа, - ты не обнаглел ли? Саша помог привезти тебя из больницы, звонок починил, двор расчистил от снега, продуктов привез, а ты тут сидишь, изгаляешься!

- Я не изгаляюсь! - надулся Геннадий Васильевич, - по их милости твоя внучка в СИЗО сидит, а ты перед ними стелешься.

- Твоя внучка сидит в СИЗО по своей милости и милости своего Варнакова, а ребят не обижай! – свела брови к переносице хозяйка, - не нравится тебе, шуруй к себе в комнату и не мешайся!

Хозяин дома уткнулся носом в свою чашку с чаем и замолчал.

- Серафима Петровна, Геннадий Васильевич, - начал Дымов, - мы с Анютой приехали к вам за помощью. Здесь во время войны и до шестидесятых годов жили родственники Анны. Мы решили собрать историю наших родов, чтобы дети знали свои корни.

- Хорошее дело, - закивал головой Архипов, - и кто же вас интересует? Я тогда, конечно, был ребенком, но, возможно, помогу вам.

- Мы знаем, что в конце пятидесятых жителей расселили и хотели строить дома, а потом возвели завод, - начала я, но Архипов меня перебил.

- Ничего они здесь не построили. То есть расселили, но снесли только часть домов. До нашего края деревни не добрались. Так что мы тут и остались. Нашему дому около ста лет. Я его ремонтировал, достраивал, но он как стоял здесь восемьдесят лет назад, так и стоит до сих пор. Я в нем родился.

Геннадий Васильевич говорил гордо и с достоинством.

- Тогда, возможно, вы сможете нам помочь, - с надеждой сказала я, - нас интересует семья Вознесенских. Дмитрий и Ольга Вознесенские. У них была внучка Олеся.

Мужчина нахмурился и что-то сосредоточенно вспоминал.

- Не знаю, - покачал он головой, - была баба Ольга в конце деревни, но она в сорок восьмом умерла, в дом ее заселился дядя Семен, а потом дом снесли.

- Нет, - покачала я головой, - у них внучка была Олеся. Эта Олеся родила от немца дочку Варю. После войны Варвару забрали в детский дом, а Олеся попала в лагерь и там умерла.

- Постойте! – Геннадий Васильевич внимательно посмотрел на меня, - а ведь была баба Ольга. Точно! На соседней улице жила! У нас забор общий между участками! Я же после войны родился в сорок пятом. Отец мой контужен был, его демобилизовали еще в сорок четвертом. Он вернулся домой и в колхозе работал, деревню после оккупации восстанавливал. Хорошо помню бабу Олю, я мелкий был, она меня малиной из своего сада подкармливала, прямо через забор к ней лазил. Но жила она одна уже, муж умер у нее. Старенькая была. Или мне так тогда казалось? Мать мне запрещала с бабой Олей общаться. Я слышал, как она отцу рассказывала что-то про Олесю, которая от немца дочку родила.

- Обалдеть! – воскликнула я, - неужели нашли?!

- А когда мне лет пятнадцать было, появилась в доме девушка с маленьким ребенком, - продолжил Геннадий Васильевич, - это я точно помню. Мама моя еще что-то про малолетку говорила.

- Это Варвара, правнучка Ольга Вознесенской. И дочка Олеси и Александра Мейера. Варя росла в детском доме, в шестнадцать лет родила ребенка и вернулась к прабабушке, - пояснила я.

- Вот это история! – пораженно воскликнула хозяйка дома, - Анюта, а давай ка мы с тобой по этому поводу немного выпьем.

- С удовольствием, - согласилась я.

Серафима Петровна подскочила со стула и кинулась к шкафчику.

- У меня настоечка вишневая есть! Вкусная! Сладкая!

Хозяйка поставила на стол два лафитника, налила в них из графина насыщенного рубинового цвета напиток и спрятала графин обратно в шкафчик.

- А мне? – удивился хозяин.

- А тебе нельзя, ты таблетки еще пьешь. А Саша за рулем. Так что без вас как-нибудь.

Мы с хозяйкой выпили сладкой, немного вяжущей на вкус настойки, закусили купленными Сашей фруктами.

- Ух, похорошело! – фыркнула Серафима Петровна, передернув плечами.

- А кто сейчас живет на том участке? Подскажете улицу и номер дома? – спросил Саша.

- О! Это я тебе расскажу, Сашенька! – довольно заулыбалась хозяйка, - Живет там Маринка Кукушкина! Вредная баба! Мужик у нее нормальный, адекватный. А Маринка совсем головой подвинулась! Уже лет пять доказывает, что мы часть ее участка оттяпали! А как мы могли часть ее участка оттяпать, если забор тот с роду не переносился! Как были столбы вкопаны сто лет назад, так и стоят! Новый забор мы лет тридцать назад ставили, но по старым дыркам. Даже не бурили ничего и не копали! Старые столбы вытащили и новые поставили.