Любимый князь

Глава 3. «Личные интересы»

На столе в пиршественной зале была расстелена карта, но в отличие от того дня, когда Ярославичи делили земли русские между собой, и присутствовал весь знатный люд Киева, теперь у карты стояло только четверо братьев, несколько их доверенных людей, в числе которых был Всеслав Полоцкий, да Ростислав с Вышатой.

- Значит, вы хотите, чтобы я поехал на Волынь? – спросил приехавший из Ростова князь.

- Да, такова наша воля, - кивнул Изяслав.

- Это твоё право, - уточнил Святослав, - ты волен остаться в Ростове, если хочешь. Но ежели не любо там тебе, то можешь принять Волынь.

- Мне любо было в Новгороде, - сверкнул глазами Ростислав.

- Не зарывайся! – погрозил пальцем каган.

- А что такого он сказал? – заступился Вышата. – Владимиром Ярославичем был он поставлен после себя, и отчина его – Новгород, откуда несправедливо вы велели ему уйти…

- Ты, Вышата, поостынь, - попросил его князь Черниговский, - никто обидеть не желал никого и злого умысла не имел. Решали так, как будет лучше.

- И почему же должно было стать лучше Ростиславу от изгнания с отчей земли?

- Никто его не изгонял. Мы с тобой беседу уже держали об этом в Ростове. Новгородом управлять трудно, боярство там – себе на уме, чудь под боком, варяги, немцы целый конец[1] держат. Вот, епископа осудили за речи преступные.

- Это мы слыхивали. Неужели и впрямь Лука оказался еретиком? – поинтересовался Ростислав.

Всеволод Ярославич развёл руками:

- Митрополит говорил с ним, и осудил на поруб. Стало быть, виноват епископ[2].

- Ты можешь не торопиться в Волынь перебираться, - сказал братаничу Игорь, - я попросил дозволения у братьев задержаться там до тепла, тогда уже и поеду в Смоленск.

- Мне нужно подумать, - решил Ростислав, - я… обсужу всё со своими людьми, и дам вам ответ.

- Разумно, - кивнул Святослав. Ему парень нравился, если бы не отпечаток влияния Вышаты и Остромира.

Только вознамерились разойтись, каждый по своим делам, как в залу вошёл, кланяясь, боярин Коснячко. Изяслав зыркнул на него, отца своей незаконной полюбовницы, потом на братьев, не смея ничего возражать ни тому, ни другим. Что ему надобно? Боярин подошёл к нему и шепнул:

- Мирослав Поляна желает приветствовать гостя, пир в его честь у себя устроить. Изяслав Ярославич, позови туда князей, а?

- Чего это Поляна расщедрился? Почему он? Сам я, что ли, братанича не привечу?

- Приветишь, приветишь, Ярославич! Да хочет послужить тебе муж, не отказывай. Расходы все на себя возьмёт, али плохо?

Изяслав нахмурился и, подумав недолго, кивнул:

- Ладно, ступай! Вечером будем все у него!

Коснячко, попятившись, вышел. За порогом ждал его тот самый боярин Мирослав Поляна, один из самых родовитых и именитых, имевший терема и в Киеве, и неподалёку от него свои угодья.

- Ну, что?

- Придут! Сказал, будут у тебя.

- Ох, благодарю тебя! Благодарю, - достав из сумы несколько гривен серебра, он вложил их в руку Коснячки, откуда серебро быстро затерялось в одеждах и складках.

- А чего это ты, Мирослав, надумал? Князей накормить – траты не малые!

- Ничего, коли повезёт – окупятся! Ты свою дочь пристроил, так и другим не мешай! Хочу, чтоб Красмира моя Ростиславу кубок подавала. Невеста его скончалась пару зим назад, так что… такой момент надобно ловить!

Коснячко понимающе покивал. Красмира, подруга его Лады, уже засиделась, хоть и была первой красавицей Киева. Ей исполнилось восемнадцать, а женихов она от себя отваживала, гордая и тщеславная, давно говорившая, что хочет быть княгиней – не меньше! Как упустить такую возможность, когда появился единственный достаточно взрослый, да ещё свободный князь?

Из повалуши, все сначала пошли кто куда: дела ли решать или отдохнуть с дороги. Всеслав Полоцкий, удостоверившись, что никто на него не смотрит и никаких невольных наблюдателей нет, нагнал Ростислава за углом.

- И что ты думаешь ответить своим стрыям? – всё это время, с тех пор как Лютый и Рёдварг съездили в Ростов, князья были на связи и обменивались посланиями. Однако познакомились они сегодня лицом к лицу впервые.

- Не знаю пока, а что посоветуешь?

- Соглашайся на Волынь!

- Какая мне от того выгода?

- Во-первых, ты вернёшься в семью – станешь претендентом на всё наследство в целом, как и каждый Ярославич…

Ростислав остановился. Он не был глуп и подозревал всюду корысть. Изгоям приходится взращивать в себе осторожность. Сузив серые глаза, молодой человек спросил:

- А почему ты сам не воспользовался этим случаем? Не скажи, что тебе не предложили тоже какую-нибудь вотчину?

Всеслав не растерялся:

- Моя земля – Полоцк, ибо это отцова земля, как твоя – Новгород, но у меня моей не отбирали, а у тебя твою – изъяли.

- Но ты мог присоединить Волынь себе, она же граничит с твоим княжеством!

- И оставить тебя в далёком Ростове? Нет, я для этого слишком хорошо отношусь к тебе, мой юный друг.

- Так… есть ли ещё какие-то причины, которые делают Волынь для меня более ценной, чем Ростов?

- Конечно! Соседство с Польшей и Угорщиной. Скажи мне вот что… верно ли мне поведали мои родичи, что ты не имеешь ничего против язычников?

- Я – христианин, но если кто другой свою веру исповедует – его дело.

- Тогда послушай вот что… Я общаюсь, как общался с тобой в эти годы, с Болеславом Казимировичем, сыном короля Польского, и Белой, братом Андраша. Они… придерживаются скорее моей веры. Когда они получат свои короны…

- Но как же Бела её получит? У Андраша два сына!

- Андраш сильно болен, а дети – очень малы, кому-то придётся править несколько лет до их взросления. И это, без сомнения, будет Бела. Так что, когда они получат короны – у нас будет поддержка, они смогут поддержать наши претензии на Киев и Новгород, а для этого нам нужно, чтобы на Волыни не было кого-то вроде Игоря и Святослава, кто укрепит границу и… сам понимаешь.