Любимый князь

Глава 10. "Интриган"

Великий князь после попоек спал подолгу. Иногда из-за этого злились иностранные посланники, вынужденные ждать. Но чем дольше Изяслав был каганом, тем больше вспоминал своего батюшку Ярослава, то, как боялись его, как не смели ему перечить, как склонялись перед его властными распоряжениями, и приходил к выводу, что должен подражать в поступках, делать, как считает нужным, не оглядываться на чьи-либо требования, ставить на место, чтобы и его боялись, чтобы перед ним склоняли раболепно головы. Изяслав не осознавал, что поступки Ярослава чередовались с деяниями – крупными победами, умелыми договорённостями, брачными союзами. Это всё создавало ему ореол славы и уверенность, а не самовнушение на хрупком фундаменте титула.

Святослав утро пробродил по Киеву, слушая разговоры, наблюдая за жителями, оценивая дружину и гридей, выглядевших слишком расслабленно без походов и княжеских смотров. Здесь как будто бы и не ведали о тех ордах, что надвигались с юго-востока, или делали вид, что ни о чём не знают, чтобы не волновать себя загодя.

Наконец, посчитав что сну длиться довольно, Святослав вошёл в великокняжеские покои, куда его пропустили стражи. Тиун доложил, что каган уже завтракает, и Черниговский князь свернул в трапезную.

– Доброе утро, Из! – вошёл он, кланяясь не столько брату, сколько из-за низкого дверного проёма, в который с его ростом ещё надо было уместиться.

– Доброе, Свят, доброе, – не отвлекаясь от тарелки, пробормотал тот негромко едва просыпающимся голосом.

– Поговорить мне с тобой нужно, – пройдя к столу, Святослав сел на скамью рядом с братом.

– Нужно – так говори, – безразлично ответил Изяслав.

– Уж не знаю, стоит ли упоминать твоё совершенно неподобающее поведение вчера после охоты…

Каган поднял недовольный взгляд, а затем и голову, попытавшись посадить её на плечах так, чтобы приобрести величественно-грозный вид. Но на Святослава это не подействовало, и он, поелозив на стуле, принял позу попроще.

– Ты мне тут про подобающее великому князю не рассказывай! Ты что ли великий князь? Нет – я! Мне и виднее, что мне подобает.

– Разве ты видел, чтоб отец наш прилюдно пьяным шатался?

– Про деда говорили, что он в Вышгороде каждый день пировал…

– До того, как покрестился, – напомнил Святослав, – а после не позволял себе такого. Или ты к язычеству возвратиться надумал?

– Это твой разговор, Свят? Нравоучения? Ты никак в священники заделался, а? Может ещё исповедь мою принять хочешь?

– Не перегибай. Я пекусь не только о твоём благополучии, но и народа. У тебя дружина даже оружие не твёрдо держит, а тем временем торки…

– Торки, торки, торки! Который год уже о них слышим? Стоят они в поле и стоят, никого не трогают.

– Покамест…

– Я о них прекрасно осведомлён. Всеволод сказал, что вы линией укреплений занялись.

– И тебе бы в этом поучаствовать.

– Думаешь, мне больше нечем заняться? Дел не хватает помимо этого? Вы уже взяли дело в свои руки, зачем там ещё я?

– Разумеется, на пьяные охоты времени нужно выделять больше…

Изяслав хватил по столу кулаком. Святослав не дрогнул от неожиданности, но удивлённо поднял густые брови. Такого проявления характера у брата он ещё не видывал. Непоколебимая реакция, полное спокойствие, сохранённое Черниговским князем, подсказали Изяславу, что кулак надо разжать и больше так не делать.

– Не утомляй меня, Свят, – планируя прозвучать повелительно, каган прозвучал слабо, – если ты видишь прелесть в ратных делах, то другие люди в другом видят.

– Я бы с радостью и вовсе меча не брал в руки, да времена не те.

– Ты о торках мне хотел рассказать?

– Нет. Я хотел поговорить о Всеславе.

Изяслав подозрительно прищурился, подтянув кубок и сделав из него два жадных глотка.

– О Всеславе?

– Да. Он настраивает против нас братанича. И это он свёл его с Белой.

– Неужели? Откуда такие наветы?

– В Ростове видели людей из Полоцка, когда там был Ростислав. Как он уехал – их и не видывали боле.

– И как же поняли, что люди из Полоцка были?

– Их серых плащей ни с чем не спутать. Один такой я и сам видел на Волыни теперь, когда ездил к братаничу.

– И ты думаешь, что раз возле Ростислава видели людей в волчьих шкурах, то они служат ему посыльными с Белой?

– Бога ради, Из! Бела – язычник, как и Всеслав. Они могут быть давно знакомы. Кто ещё мог бы так быстро обстряпать помолвку Ланки и Ростислава?

Изяслав отпил ещё немного. Отставил кубок и утёр капли с усов. На трёх из пяти сделавших это пальцах были перстни с драгоценными камнями. Опустив ладонь, он чуть подался вперёд:

– Ты, например?

– Я?! – опешил Святослав.

– Разве не ты громче всех просил Ростислава перевести на Волынь? И разве не ты из всех нас на Волыни провёл некогда достаточно времени, чтобы обзавестись там необходимыми связями?