Любимый князь

Глава 18. "Вопрос уделов"

Церемония отпевания, производимая митрополитом Ефремом, была долгой и торжественной. Нашлось намного больше людей, горевавших по кончине князя Игоря, чем тех, что три года назад сожалели о Вячеславе. Среди младшей дружины и гридей у убиенного торческой стрелой было немало друзей и товарищей, с которыми они вместе росли и овладевали навыками сражения на мечах, мечтали выступить в настоящий поход и, дождавшись, рьяно откликнулись на призыв гнать кочевников.

После похорон Игоря его вдова приняла постриг и ушла в Ирининский монастырь Киева, чтобы до конца жизни быть неподалёку от места упокоения мужа. Их детей: пятилетнего Давыда, трёхлетнюю Екатерину и полугодовалого Всеволода забрали себе в Переяславль Всеволод Ярославич и Анастасия.

Когда всё было законченно и улеглись горести свежей душевной раны, когда представители боярства, купечества, ремесленной стороны, воеводы принесли свои соболезнования княжеской семье, трое оставшихся Ярославичей собрались привычно за столом, закрывшись и велев челяди не беспокоить их. Сидели они молча, не решаясь начать говорить; тяжело было на душе и какой-то изводящей тоской тянуло со всех сторон. Всеволод, младший из оставшихся братьев, первым решился разомкнуть уста:

– Как-то проще всё при батюшке было. Всё гладко у него шло. И матушка умела сохранить нас всех.

– Или мы детьми были, и лишь казалось, что всё просто? – задался вопросом Святослав.

– Нет. Батюшка умел властвовать и всегда знал, за что стоит браться, а за что – нет, а мы…

– А что мы? – сразу взвился Изяслав. – И ты хочешь обвинить меня в чём-то?

– Я ни в чём тебя не виню, брат, – успокоил его покоряющийся судьбе Всеволод, – а лишь говорю, что, может, не так умелы мы, как отец, или опыта нам не хватает.

– Опыт с небес не падает, его набраться надо.

– Не спорю.

– Сколько гибло богатырей да витязей и прежде? Сколько люда полегло в борьбе с печенегами? Поля были устланы поверженными! Такова цена защиты своих земель.

Святослав был согласен, что защита даётся нелегко, но, выяснив тогда, в чём было дело с торками, мог бы напомнить, что о нападении речи не шло и защищаться было не от кого. Но он не стал поднимать эту тему, чтобы не ссориться между собой, когда тело Игоря едва остыло в земле.

– Только по печальным поводам стали собираться мы, – вместо этого изрёк он, – Володша прав, что как-то помрачнела наша жизнь с тех пор, как упокоился отец.

– Да, жизнь вообще не мёд! – философски заметил Изяслав, пытаясь выглядеть мудро и опровергнуть рассуждения младшего Ярославича о том, что они неопытны и неумелы. – Сегодня ты что-то имеешь, а завтра этого у тебя может не быть… Свят, а что, говорят, Киликия сгинула? Что случилось? Не померла ли, часом?

Святослав с удовольствием бы вмазал эти слова обратно в братов рот, дивясь бестактности, но сдержался.

– Нет, Из, Лика жива, – хоть и не знающий этого точно, он чувствовал, был уверен, что жена в полном здравии. Только где?

– Да? А то молвили, что нет её больше. Значит, всё ладно?

– Да, ладно, – сказав это, князь поймал на себе недоверчивый взгляд Всеволода. Он тоже слышал какие-то слухи? – Нужно нам вернуться опять к вечному вопросу уделов.

– Конечно, – кивнул каган, как будто сам собирался предложить заняться делами, – Смоленск вновь освободился. Стало быть, надо кому-то его выделить.

Изяслав знал, кому, но в своей манере не произносил первым предложений, чтобы его не укорили в мысли, если она окажется неверной.

– Ясно кому! – откинулся на спинку стула Святослав. – Наш братанич, Ростислав, идёт следующим.

– Уверен, что хочешь его подвинуть? Тебе же мерещился сговор между ним и Всеславом, а Смоленск совсем близко к Полоцку.

– Но он и к Чернигову поближе, так что я буду иметь возможность приглядеть…

– Что же ты за Вячеславом не приглядел, если это близко?

Кагану, и без упрёков братских чувствующему свою вину за гибель Игоря, но не желающему её признавать, хотелось указать и Святославу, что он не безгрешен, пробудить и в том угрызения совести, чтобы не смел попрекать других, а за собой следил. Но Черниговский князь стукнул кулаком по столу:

– Я что ли только должен был это делать?! Мне только братом Вячеслав был? И не дитём малым умер, а отцом и мужем!

– Хватит! – громко попросил Всеволод, замечавший, что между старшими постоянно искрит и они цепляются к словам и поступкам друг друга. – Что произошло, то произошло! Чего грызню на костях устраивать? Нам следует думать о дальнейшем.

Святослав взял себя в руки и, стараясь звучать дружелюбно, сказал Изяславу:

– Мы искали с тобой способ, как исправить мою ошибку по наделению Ростислава Волынью, так вот он шанс – убрать его оттуда и разделить с тестем, Белой.

Создавая видимость размышлений, хотя заранее был готов дать ответ, каган развёл руками:

– Видимо, да, другого нам не придумать, так что Ростислава в Смоленск отправим.

– Пошлёшь к нему гонцов?

– Завтра же займусь этим.