Любимый лорд Её Высочества

Глава 10

Глава 10

Николас первым делом вскрыл конверт от Императора. Достал письмо. Прочитал. Нахмурился. Бросил одновременно озадаченно-недоуменный и заинтригованно-подозрительный взгляд на свою гостью.

Увлёченная поглощением супа гостья, однако, на взгляд его никак не отреагировала, поскольку не заметила. Да и не хотела замечать.

А потому Высокому лорду больше ничего не оставалось, кроме как молча вскрыть второй конверт, тот который был от главы Тайной Канцелярии.

Едва начав читать которое, он, начисто забыв манерах, присвистнул.

– Старший дознаватель тайной канцелярии и полномочный исполнитель Императорской воли? Оказывать полное содействие в расследовании… Любое противодействие требованиям, просьбам или рекомендациям полномочного исполнителя будет считаться преступлением против Императорской власти и караться по всей строгости закона? Он… Они оба это серьёзно? – недоуменно пробормотал он, окинув гостью скептическим взглядом.

– Вы у меня спрашиваете? Или сами с собой советуетесь? – невозмутимо уточнила старший дознаватель и полномочный исполнитель Императорской воли.

В ответ мужчина посмотрел на неё так, словно то ли пытался понять, что она только что сказала, то ли, в принципе, сомневался, что она вообще что-то сказала.

Вивиан усмехнулась в ожидании ответа.

И ответ последовал, правда, несколько не тот, которого она ожидала. Её ироничный выпад Высокий лорд просто-напросто проигнорировал.

– Ваше Высочество, боюсь, ваш отец и дядя неправильно поняли суть проблемы, – медленно цедя и растягивая даже не слова, а чуть ли не буквы, проговорил мужчина. – Сложившаяся ситуация нуждается не столько в расследовании, сколько в том, чтобы нашёлся кто-то, кто остановил бы убийцу, которым, с огромной степенью вероятности, являюсь я. А потому мне здесь нужна не новая жертва или наживка, а команда опытных и сильных боевых магов. Причем, в первую очередь, команда сильных боевых магов-менталистов, а вы, насколько я знаю, ни первым, ни вторым, ни третьим не являетесь!

При словах: «которым, с огромной степенью вероятности, являюсь я» в голосе Николаса прозвучала такая горечь, что Вивиан сразу же простила ему всего его шовинистические комментарии. И потому, вместо того, чтобы оскорбленно поинтересоваться у своего собеседника, а почему собственно он так уверен, что она не является ни первым, ни вторым, ни третьим, поспешила его успокоить:

– Уверяю вас, мой отец и дядя очень хорошо это понимают. И именно поэтому завтра или, в крайнем случае, послезавтра под видом моей свиты в замок прибудут лучшие агенты Тайной канцелярии, среди которых будут и менталисты, и мастера смерти и даже провидцы, каждый из которых не только опытный дознаватель, сильный маг и боец, но и сам по себе секретное оружие Империи. Настолько секретное, что только мои отец и дядя знают обо всех особенностях и возможностях их редких, а порой даже и совершенно уникальных талантов.

В глазах Великого лорда мелькнуло молчаливое одобрение. Однако к её нахождению в его замке, как она вскоре поняла, оно не относилось. На этот счёт он остался при прежнем своём мнении. Как впрочем, и насчёт её умственных способностей.

– Иначе говоря, вас прислали не только в качестве наживки, но и ширмы? – понимающе кивнул он. – Довольно изящное решение, – кивнул он. – Хотя и совершенно бессмысленное теперь, когда вы раскрыли все карты тайной канцелярии мне, главному и, даже более того, единственному подозреваемому! Вот уж воистину говорят, любовь слепа! И, если раньше, я не понимал только вашего отца, то теперь не понимаю также и вашего дядю!

И он действительно не понимал.

О главе Канцелярии тайных дел Империи, Франциске, герцоге Руанском, ходили самые разные нелицеприятные, а порой и просто жуткие слухи. Говорили, что власти у него больше, даже чем у самого Императора. Называли беспринципным политиканом, изворотливым дельцом, лицемерным мерзавцем, бессердечным манипулятором, жестокосердным тираном, помешанным на власти маньяком и даже жестоким убийцей. Но никто и никогда, даже просто к красному словцу, не называл его сентиментальным глупцом или бесхарактерным разгильдяем. Никто и никогда не обвинял Герцога Руанского в непотизме[1], непрофессионализме, в безответственном и, тем более, халатном отношении к своему делу.

Да, что там «не называл» или «не обвинял», Николас был уверен, что никому и никогда ничего подобного даже на мгновение не приходило в голову.

Никому и никогда до сегодняшнего дня. Никому и никогда до него.

Что уже само по себе звоночек… Звоночек для него, что, возможно, он неправ.

Николас тяжело вздохнул.

Напомнил себе, что из них двоих прожженным интриганом и махинатором является именно Франциск. И вдруг понял, что поспешил с выводами: на самом деле, Вивиан не сказала ему ничего, чего бы он и так не знал или не подозревал.

И он уже открыл было рот, чтобы извиниться за свои несправедливые обвинения, однако его опередили.

– Я раскрыла вам, как вы выражаетесь, все свои карты не потому, что болтлива или непрофессиональна, а потому, что даже мысли не допускаю, что вы и есть убийца! Просто я доверяю вам! – громко звякнув ложкой о тарелку, с горячей убежденностью и горькой обидой в голосе заявила его гостья.

И он понял, что, по крайней мере, частично, но он был прав: с этой принцессы такой же агент тайной канцелярии, как и с него самого. То есть, никакой!

И тут же решил для себя: какую бы игру не затеял пройдоха и интриган Франциск, он не собирается в ней участвовать. Даже если у главы тайной канцелярии были самые благие намерения, например, проучить возомнившую себя дознавателем самоуверенную племянницу и во всём потакающего ей отца-императора, он не станет ему подыгрывать.

Он не из тех, кто сознательно рискует жизнью маленьких глупых девочек, какими бы избалованными и настырными они не были и каким бы самомнением они не обладали. С него вполне достаточно того, что он их убивает бессознательно…