Любишь меня? Люби мою собаку!

Глава 7. Девочка в кресле на колесиках

Гермиона улыбалась. Скоро в школу, и все будет хорошо, потому что рядом верные друзья — Невилл и Гарри. Оказывается, Гарри жив, а она просто неправильно поняла медсестру и запаниковала. Сама виновата, чего уж там… Невилл так трогательно о ней заботится и ухаживает, и от этого так тепло на душе… Гермиона никак не могла простить Рона — его слова были буквально выжжены в ее душе, и также она понимала, что никогда им более не быть друзьями.

В этот день было немного страшно, но она же была с Невиллом и его бабушкой — волшебной женщиной, строгой, требовательной и бесконечно доброй. Именно леди Августа, как она разрешила себя называть, уберегла Гермиону от второй депрессии и от плохих мыслей о… прекращении существования, убедив, что Гермиона не урод и что надо просто чуть-чуть подождать. А пока — вокзал и шумноватое дыхание Невилла, отстоявшего свое право катить коляску.

Привычный барьер, окутанный паром «Хогвартс-Экспресс» и встречи… Вот Гарри, принявшийся радостно обнимать Невилла и Гермиону, вот Малфои, как всегда надменно-холодные, вот… нет, она не будет смотреть туда, где Уизли. Но близнецы сами увидели ее и подбежали, общаясь так, будто ничего не изменилось. Гермиона, несмотря на всю работу психологов, все еще стыдилась своего состояния, но поведение окружающих, ненавязчиво поддерживавших ее, убедило, что все будет хорошо. С шутками и прибаутками ее подняли вместе с креслом в вагон и закатили в купе, повернув так, чтобы ей было комфортно. Неожиданно оказалось, что один из диванов можно сложить, давая ей место. Друзья окружали ее улыбками, говорили обо всем. Сунувшегося было в купе Рона как-то быстро и незаметно наладили вон, сопроводив «Силенцио», однако подошедшего Малфоя никто не гнал. Драко был молчалив и внимателен, хоть и не задержался надолго. Ожидавшая злых слов Гермиона была несказанно удивлена таким его поведением. Прозвучал гудок, и поезд двинулся, медленно набирая ход.

Дети общались, ходили в разные купе в гости, путь продолжался, как и каждый год. Поезд мерно стучал колесами на стыках, убаюканная этим и ощущением дружеской теплоты Гермиона задремала. Она спала и не чувствовала, как верный Невилл разворачивает кресло и устраивает ее поудобнее, как Гарри накрывает пледом, как близнецы вешают табличку «Силенцио без предупреждения», как юная Лавгуд нежно гладит ее по голове, тихо что-то напевая. Она спала, расслабившись, и ей снились только самые волшебные сны. И будто издали звучали слова:

…Спаси и сохрани ее мечту,

Ее надежду, радость, доброту,

Души и сердца юных чистоту,

И восприятья мира остроту…

Может быть, именно эта девочка и пробудила в жестоких детях доброту. Ту, которую называют Светом души. Ту, ради которой совершаются подвиги. Что ж, время покажет, а пока «Хогвартс-Экспресс» приближался к станции назначения, где детей ждали преподаватели и новый учебный год.

Полумна мягко разбудила Гермиону, когда до станции оставалось не более десяти минут:

— Просыпайся, Гермиона, надо мантию надевать, мы почти приехали.

Гермиона потянулась и поняла, что она лежит под пледом. Невилл с улыбкой привычно переодел ее, ведь она уже совсем не смущалась его, к удивлению Луны, что-то понявшей и потому понимающе улыбнувшейся. После этого он, осторожно поддерживая ее, пересадил в кресло и накинул мантию сверху так, чтобы она хоть немного маскировала кресло. От такой чуткости у Гермионы защипало в носу, но она справилась с собой.

— Ну что, по… пошли? — чуть запнувшись, тем не менее радостно спросила девочка и после общего кивка вырулила в коридор.

На выходе дети расступились, давая ей дорогу, и, мешая друг другу, помогли спустить коляску. Гермиона, смущенно улыбаясь, благодарила… Это было очень неожиданно и очень приятно. Так же ее коляску занесли и в карету, где они остались втроем — Гермиона, Невилл и Гарри. Всю дорогу до замка они прошутили и просмеялись, и вот, наконец, и замок. Сразу же проблема — ступеньки. Гермиона растерялась, не зная, что делать, а Гарри с Невиллом, кивнув друг другу, подняли ее коляску с разных сторон и понесли к дверям. У дверей же их ждал Филч, сразу же кинувшийся на помощь. Дети настолько не ожидали этого, что чуть не загремели вниз по лестнице.

— Ничего, девонька, все наладится, — тихо и очень по-доброму сказал Филч Гермионе, вызывая домовика. — Смотри, эта эльфийка будет тебе помощницей везде. Ее уже проинструктировали, и потому не стесняйся обращаться за помощью, договорились?

— Д-д-да, мистер Филч, — запинаясь, ответила Гермиона. Такой Филч для нее был внове, и она не знала, как себя вести. А завхоз, улыбнувшись, погрозил детям узловатым пальцем и ушел. Не таким уж он и страшным оказался...

— Хозяйка Гермиона, куда вас доставить? — тоненьким голоском спросила молодая эльфийка.

— В Большой Зал, пожалуйста, — почти прошептала Гермиона, — а можно и моих друзей?

Миг, хлопок и они в Большом зале. С этого ракурса он смотрелся еще более огромным и величественным, свечи были где-то высоко-высоко, а столы — в почти недосягаемой дали. Улыбнувшись, Гермиона направилась к столу Гриффиндора, но почти сразу же остановилась, напоровшись на жадные взгляды. Ее разглядывали, как мартышку в зоопарке, и от таких взглядов она почувствовала себя голой. Что интересно, настолько откровенно пялился лишь факультет Годрика. Змеи поглядывали искоса, не фокусируя взгляд. Вороны не нашли для себя ничего интересного в этом зрелище, а барсуки попросту стеснялись глазеть.

Обнаружив, что Гермиона остановилась, Невилл и Гарри посмотрели на нее, а потом на стол. Мгновенно поняв суть затруднений подруги и встав перед столом, они веско произнесли:

— Гляделки убрали, быстро!

Профессор МакГонагалл уже хотела возмутиться такими словами, но встретила тяжелый взгляд Невилла, не обещавший ничего хорошего тому, кто нанесет хоть какой-то вред девочке. Словом, мыслью, действием или бездействием.

— Да, Минерва, тяжело с тактом у твоего факультета, — задумчиво заметил Дамблдор.