Любишь меня? Люби мою собаку!

Глава 13. Мертвая леди продолжает улыбаться

Рита не успела написать про любовь Виктора Крама и Гермионы Грейнджер.

На площади Гриммо раздался тихий хлопок, и из подпространства вышагнул высокий человек. Вид его был страшен. Худой до прозрачности, лицо скрыто густыми бородой и волосами до пояса. Но самое жуткое впечатление производили его глаза, когда-то синие, они теперь были как бледные сапфиры… или как ионизированная вода в стакане. Пятнадцать лет вдали от цивилизации и в полной темноте — это на любом скажется. А годы хоть и прошли, но на его разуме никак не отпечатались. Окинув подозрительным взглядом пустынную площадь и не найдя ничего опасного-постороннего, он ступил на крыльцо, уверенно взялся за кольцо-змею на двери. Та послушно распахнулась, признав хозяина. Мужчина вошел в темную прихожую, отметил свет из-под двери кухни и, не особенно удивляясь, прошел туда, остановился на пороге и с интересом обозрел открывшуюся картинку. Два человека и пожилой домовик, вооружившись швабрами, мыли странно розовый пол. В воздухе ощущался сильный запах хлорки и металла. Вдоль ближней стены рядком стояли пластиковые контейнеры с жутковатым красным содержимым — Регулус, прищурив глаза, присмотрелся — и угадал в одном фалангу пальца, а в другом пятку. Сглотнув, он прокашлялся и хрипло проговорил, обращаясь к двум спинам:

— Я ошибся адресом? Это же не Флит-стрит?

Сириус и Оксана, дружно вздрогнув, обернулись и в полном офигении уставились на пришельца. Тот снова кашлянул:

— И учтите, пироги с такой начинкой я жрать не буду.

Кикимер сдавленно квакнул, наконец-то признав его:

— Х… Х-хозяин?

Тут и Сириус отмер, выронил швабру и всплеснул руками:

— Реги! Живой?!

А в следующую секунду братья сплелись в смертельном объятии, с одинаковой страстью душа друг друга. Оксана умилилась было, но прозвучавшие фразы заставили её насторожиться.

— Где. Ты. Был. Скотина? — от Сириуса.

И ответ от Регулуса:

— А что это ты делаешь в моем доме, отщепенец?

Кикимер тоскливо вцепился в свои уши, жалобно глядя на сцепившихся мужчин. Оксана неторопливо подошла к своей хозяйственной сумке и вынула из неё свою верную скалку. Задумчиво погладила её. Этот крайне необходимый для общения с любым существом мужского пола предмет достался ей от бабушки. Бабушкино наследство служило средством вразумления поколений мужчин семьи Воробьевых. И, по-видимому, послужит и впредь. Сириус оказался мужчиной балованным и с головой не дружным, а потому — бабушкино средство ждало своего часа. Но сначала…

Оксана посмотрела на Кикимера и уточнила на всякий случай:

— Братья?

Тот кивнул и обреченно зажмурился. И тяжелая дубовая скалка заплясала по головам и спинам драчунов. Поняв, что врагов-чужаков тут нет, Оксана без разбору оприходовала братьев, одинаково любя обоих.

Клубок сцепившихся тел распался, с воплями хватаясь за отбитые места, парни разлетелись по углам, очумело глядя на валькирию с грозным оружием в руках.

— Успокоились? — желчно осведомилась Оксана, поигрывая скалкой. Парни синхронно кивнули, не сводя вытаращенных глаз с дубины.

— Прекрасно! — продолжила Оксана. — Сириус, ты должен отправиться в постель, не забывай, что всего сутки назад ты помирал от кишечной инфекции. А ты… не знаю, как тебя там звать, но ты пойдешь в ванную. Мыться!

Последнее слово прозвучало как приказ, и Регулус с низкого старта рванул в ванную комнату, а Сириус послушно поплелся в спальню. Оксана любовно обтерла бабушкину скалку и установила её на почетное место кухни — на полочку над раковиной. Домыла пол на кухне, сполоснула и выжала тряпки, задумчиво поглядывая на контейнеры с останками Риты. Её смерть была крайне нелепой, такой, что ни один самый блестящий детектив нипочем не раскроет это преступление. Шутка ли, тётку прихлопнули мухобойкой, причем так, что её от пола пришлось отскребать… Подумав, Оксана вышла из дома, прошла за угол к красной телефонной будке, зашла в неё и, опустив в недра аппарата жетон, позвонила домой. Трубку снял отец.

— Привет, папа! — жизнерадостно поздоровалась дочка.

— О, дщерь моя, привет, — благодушно отозвался отец.

— Ты не пришлешь ко мне Донована с пикапом? — перешла к делу Оксана.

— Понятно… чье тело прячем? — проницательно спросил папенька.

— Лучше не спрашивай, пап. Это надо видеть, — удрученно скривилась Оксана.

— Неужели на работу вышел пьяный патанатом? — деланно ужаснулся папа.

Но так или иначе, Донована он прислал. Примерно через полчаса по улицам Лондона к площади Клермонта прогрохотал легкий грузовичок-пикап синего цвета. Стройный вышколенный шофер Донован никаких вопросов не задавал, молча перетащил с кухни и погрузил в кузов пикапа замотанные в черный целлофан контейнеры.

Регулус тем временем вымылся, отстриг бороду и кое-как побрился, с непривычки исполосовав себе щеки свежими порезами. С огромным трудом продрался сквозь колтуны на голове, попытался прочесать гриву, потом плюнул и обрезал волосы. Сразу стало легче, его шея обрела свободу от тяжелого волосяного покрова. Посмотрел в запотевшее зеркало, протер стекло ладонью и, всмотревшись в свое отражение, вздрогнул — из зеркала на него смотрел тощий тип с прозрачными глазами. Оскалился, рассматривая зубы, те, как ни странно, сохранились, но были покрыты желтым налетом дентина. Хе… зато он теперь в темноте, как кошка, хорошо видит. Передернулся, вспоминая, как годами ел голышей, слепых рыб без чешуи, ну, ладно рыбу хоть сырьем можно кушать, типа суши, а вот с котиками пришлось попотеть, хорошо хоть ловить их не трудно, прошелся по бережку среди морских котиков, подобрал камушек потяжелее, и готово. А вот жарить… Регул хмыкнул, щелкнул пальцами, и на ладони вспыхнул огонек, который он спешно спустил в раковину, где тот и погас. Нужда заставит, и без палочки научишься колдовать, главное не забыть это умение теперь. Дров там мало было, вот, пожалуй, главная проблема каждого островитянина. Потом его мысли плавно перетекли на грозную валькирию — интересно, а кто эта воинственная леди? Пинок любопытства выгнал его из ванны, пробравшись в свою спальню, Регул сел на кровать и, протирая волосы полотенцем, позвал Кикимера. Притащился старичок, дрожа от плохо сдерживаемого счастья, преданно, во все глаза уставился на хозяина.