Любить её значило умереть

Глава 1

***

Запись из дневника.

Пять лет назад.

Я до сих пор помню запах.

Горелый металл, влажная земля и кровь. Если закрыть глаза — я снова там. Тогда я был капитаном. Сейчас это слово кажется чужим, тяжёлым. Но в тот день оно весило больше моей жизни. Мы должны были удерживать рубеж. Разведка уверяла — враг далеко. Ложь. Или ошибка. Разницы нет, когда первый снаряд разрывает землю в десяти метрах от тебя. Я помню, как смотрел на своих солдат.

Они ждали приказа. Не спасения — приказа. Мне нельзя было бояться. Командир не имеет на это права. Поэтому я сказал твёрдо, почти холодно:

«Держать позицию. Не отступать».

Когда линия обороны посыпалась, я понял: если я останусь позади, они сломаются. И тогда я побежал первым. Это было не геройство. Это был инстинкт. Пули свистели так близко, что воздух будто резали ножом. Я стрелял, не считая выстрелов. Ноги утопали в грязи, форма стала тяжёлой, как броня. Я кричал приказы, но не помню свой голос, только ощущение, что если я замолчу, кто-то умрёт.

Взрыв отбросил меня на землю. На секунду я подумал, что оглох. На вторую, что ослеп. Я лежал, глядя в небо, затянутое дымом, и впервые позволил себе одну мысль: «Вот так всё и заканчивается?»

Но я поднялся.

Я всегда поднимался.

Когда бой закончился, была ночь. Слишком тихая. Я ходил между телами, считая своих. Это хуже любого боя. Гораздо хуже. Каждый раз, когда кто-то не отзывался, внутри что-то обрывалось. Я выиграл тот бой. Нас потом называли героями. Но никто не говорил о том, что победа — это когда ты живёшь с лицами тех, кого не смог вывести.

Прошло пять лет.

Я всё ещё командую ими во сне.

Всё ещё бегу первым.

Всё ещё слышу их голоса.

Если я пишу это — значит память снова победила.

Я закрываю дневник. Завтра я снова буду тем, кем хотят видеть меня окружающие. А здесь… здесь я просто солдат, который выжил.

***

Я закрыл дневник и выдохнул.

Слишком долго смотрел в прошлое; оно всегда затягивает, стоит лишь приоткрыть дверь.

Я посмотрел на часы и выругался про себя. Опаздываю.

Пять лет назад я был полковником.

Звучит почти смешно теперь. Тогда за моей спиной стояли люди, приказы имели смысл, а граница между «правильно» и «необходимо» была чёткой, как линия на карте.

Сейчас я работаю на одного влиятельного человека. Его имя лучше не писать, даже здесь. Люди вроде него не любят, когда их фиксируют на бумаге. Он не носит форму, не стреляет сам и никогда не появляется там, где пахнет кровью. Но именно он решает, где она прольётся.

Сбыт оружия.

Грязный бизнес.

Грязные деньги.

Я говорю себе, что я просто инструмент, что я умею только одно: планировать, охранять, обеспечивать. Я не нажимаю на курок. Не подписываю контракты. Не задаю вопросов. Ложь. Я знаю, куда уходит это оружие. Знаю в чьих руках оно окажется. Иногда, когда ночью слишком тихо, мне кажется, что я слышу те же взрывы, только уже по другую сторону.

Я надеваю пальто, автоматически проверяю карманы (привычка, от которой не избавиться). Тело помнит больше, чем разум. В отражении зеркала на секунду вижу не себя настоящего, а того прежнего полковника, который верил, что служит чему-то большему.

— Ты опаздываешь, Михаил, — говорю себе вслух.

Машина ждёт внизу. Водитель не задаёт вопросов. Никто здесь их не задаёт — за это платят отдельно. Иногда я думаю: если бы тогда пять лет назад я остался лежать в грязи, всё было бы проще. Но я выжил. Всегда выживал. И, похоже, именно за это теперь расплачиваюсь. Я закрываю дверь. Дневник остаётся на столе — единственное место, где я всё ещё честен.

Сегодня я снова буду полезен.

А ночью, если хватит сил, снова напишу, чтобы не забыть, кем я был… и кем стал.