Любить нельзя отказать 2

7

   - Остановись! Не бойся! Да стой же ты!

    Я пыталась догнать ребенка, но у меня ничего не выходило.  И вроде как она еще совсем мелкая,  но очень уж шустрая. Да и, судя по всему, она знает тут каждую ямку, а я с этими танцами слегка устала. Кроме того, лужайка с кострами осталась где-то совсем далеко позади, а луна хоть и  полная, но ее свету сложно было пробиться сквозь густую крону деревьев. Пусть осень уже давно взялась главенствовать над природой, но пока, она лишь окрасила золотистыми и багровыми цветами листву. Опадать же, последняя, не спешила.  

    Спотыкаясь и падая, я постоянно теряла детский силуэт из поля зрения. Но проходило несколько секунд, и я замечала бледное пятно рубашки, мелькающее то сбоку за кустом, то впереди за деревом. Не сдаваясь и не поддаваясь слабости, я тут же вставала и снова бежала, каждый раз боясь упустить малышку из виду окончательно.

   В какой-то момент девчушка выскочила на большую, хорошо освещенную поляну, и замерла, стоя  посередине.  С трудом дыша и держась за бок,  я также остановилась, боясь спугнуть ребенка.

   - Ну же. Ты чего? Не бойся. Я обещаю, что не обижу. Кто ты? Почему убегаешь? Где твои родители?

   Задавая вопросы, я делала очень медленные шажки вперед. Мне бы только ее поймать, а дальше... Что именно дальше, я еще не придумала. Но точно отнесу к себе домой, накормлю, вымою и сделаю осмотр. А после, в зависимости от результата, уже буду решать,  как быть. Возможно, даже придется обратиться за помощью к лиеру. Но это все неважно. Главное, спасти ребенка. А то, что помощь ей жизненно необходима, и так было видно. 

   Наклонив голову к плечику и не спуская с меня пристального взгляда своих огромных и очень серьезных для такого возраста, глаз, девочка стояла неподвижно, внимательно меня слушая. Ну что же, пусть она и не отвечает, но хорошо уже то, что и не убегает. Тем более,  я все же смогла к ней подойти вплотную и, присев на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне, потянулась к ребенку, взяв за ручки. Какие же они худенькие и ледяные.

   - Привет. Меня зовут Ника. А тебя как?

  - Вила.  Ее зовут Вила.

  И все бы ничего, вот только ответила мне не девочка, а кто-то, кто стоял на границе луга и леса. Видно его было плохо. Разве что только общие очертания. При этом голос был мужским.

   Прижав к себе ребенка, который больше не делал попыток убежать, я медленно поднялась, пытаясь рассмотреть, кто это со мной заговорил. В ночном полумраке и обманчивом свете луны все выглядело как-то нереалистично — фантастично, а еще страшно. Мало того,  я вдруг отчетливо поняла, что не знаю, в какой стороне замок или хоть одно из знакомых мне поселений. А еще, понятия не имею, как мне вернуться. И чтобы меня окончательно выбить из колеи, на границе  лунного света, освещающего поляну, из лесной, ночной темноты, то тут, то там  стали появляться другие силуэты. И их было много. Мало того, игра света и тени, а также мой страх  и буйная фантазия, придали этим силуэтам необычные, если не сказать нереальные, очертания.  Говорящий со мной  выглядел как очень высокий мужчина  в каком-то длинном балахоне, похожем на плащ-палатку, и с оленьими рогами на голове. И как только он в такой шапке по лесу ходит, да еще и ночью? Лица его я не видела, но вот глаза незнакомца  отражали желтый свет луны и светились, прямо как у кошки.  Рядом с ним ворочалось и недовольно порыкивало что-то очень похожее на медведя. Да и остальные фигуры скорее были звериные, чем человеческие, хотя и последних я заметила несколько. Ага, вон справа, например, на ветке сидит полуголая девица, от одного взгляда на которую, меня тут же, до самых костей, пробрал холод. Ведь танцуя, я отложила в сторону меховой жилет, который уже и днем-то носила не снимая. Про вечернее время, а, тем более, ночное, тут и говорить нечего. 

   - Что тебе надо, видящая? Зачем ты преследовала маленькую Вилу? Разве ты не знаешь, как опасно ходить в лес в эту ночь? Ведь ее празднуют не только люди, но и остальные обитатели этого мира.

   Я не совсем поняла, что незнакомец имел в виду, называя меня видящей и упоминая о других обитателях мира, но на всякий случай крепче к себе прижала ребенка и сделала небольшой шаг назад, увеличивая между нами расстояние. Судя по тому, что я вижу, передо мной какие-то дикари, или те, которые хотят жить в единстве с природой. Насколько я знаю, всегда были такие. Слышала даже об одной парочке, которая всегда и везде ходила голой. И питались они лишь фруктами, овощами и травами. Хорошо, что климат, в котором они жили, позволял им вести такой образ жизни. Правда, лишь до момента, пока у мужчины аппендикс не прихватил.  А там они быстренько вспомнили о благах цивилизации и травками, почему-то, лечиться не захотели. 

   По-хорошему, мне бы оглянуться, чтобы проверить, что делается  за спиной, но я не хотела показывать свой страх перед этими... Этими... Еще бы знать, кто это.  В том, что странные лесные жители  не являются вассалами или поданными ли Галладжера, я была уверена на девяносто девять процентов. Да и не слышала я ни о ком подобном. А  ведь мы же не единожды уже с Анорой и Истартом в лес ходили. И если бы они знали, что здесь кто-то подобный живет, то точно бы предупредили меня.   А раз таких разговоров не было, то, вполне возможно, что эти люди пришлые. И ни знахарка, ни охотник, ни феод о них ничего не знают. 

   Но, как бы там ни было, а мой собеседник ждал ответа. Оправдываться я не собиралась.  Мало того, мне и самой кое-что хотелось узнать. Поэтому я смело кинулась в словесный поединок. 

 - Я не преследовала девочку, а догоняла, чтобы помочь. Не знаю как у вас, а там, где я выросла, дети в столь позднюю пору не гуляют одни по лесу. Да что уж там, они, в принципе, одни не гуляют. Тем более голодные и раздетые, когда на улице холодно и темно.  Где родители Вилы? Почему они бросили своего ребенка? Вы только взгляните на малышку.  У нее руки ледяные, оттого что она замерзла. И ножки тоже. Сколько дней ее никто не расчесывал? И когда она нормально ела в последний раз? Девочка почти ничего не весит.  Как так можно запустить ребенка? А вы, получается, все знали, видели и все равно ничего не делали. И после этого, смеете меня в чем-то обвинять? Вам должно быть стыдно. Удивлена, как при такой жизни малышка, вообще, выжила.