Любить нельзя помиловать

Глава 1

Ты совсем как во сне

Совсем как в альбомах

Где я рисовала тебя гуашью

Земфира – «Искала»

Аню с утра терзало смутное чувство тревоги – похожее было перед тем, как её бывший внезапно исчез со всех радаров.

Она внимательно читала новый пост, накручивая прядь светлых волос на палец и нервно покусывая губы – так же, как все предыдущие двадцать семь лет, когда она была взволнована либо чересчур чем-то увлечена. Чубайс уже десять минут, мурлыча, тёрся о её ногу, пытаясь выпросить еды, но вместо этого лишь попусту тратил свои рыжие силы – хозяйка была захвачена чтением.

«Каждая пауза – как последняя остановка перед изгнанием из рая»...

«Грешники растворяются в ночи, а образ Литургии пламенеет в их жилах, как проглоченное солнце»…

Аня перечитала текст – на этот раз больше внимания уделяя деталям. Этот Лауданс писал так, что каждый раз внутри Ани будто бы что-то замирало и менялось…Перед комментированием его постов ей всегда было очень важно вжиться в текст, просмаковать каждое слово.

Досадно цокнула языком – кот стал настойчивее, и его больше невозможно было игнорировать. Пришлось откликнуться на зов – одной рукой неловко загребать сухие шарики из пакета, привычным жестом закидывая их в миску, а другой строчить черновик отзыва:

«Потрясающе точная образность. Читая этот текст, будто погружаешься в полумрак храма – слушаешь приглушённый звон кадила, внимаешь великопостным песнопениям…»

Что-то резко звякнуло, и Аня раздражённо обернулась на звук – блин, развернула кошачью миску с водой, где там тряпка…

Закончив с неотложными делами, Аня села на диван по-турецки, чтобы дописать черновик. Подумав, в конце решила добавить: «меня очень взволновал этот текст, он будто поднял со дна моей души что-то важное, забытое…» – перечитала ещё раз, удовлетворённо кивнула, и наконец опубликовала комментарий.

Теперь — ждать. Иногда он отвечал через пару дней. Иногда — сердечком. Иногда — никак.

Её руки в такие моменты обычно искали любое занятие – вплоть до нелюбимого мытья посуды, лишь бы не сидеть в ожидании, уставившись в экран.

Телефон, только что решительно отложенный на столешницу, заиграл мелодию.

«Laudans» – светилось на экране.

Щёки моментально вспыхнули, а сердце забилось с такой скоростью, будто решило убежать из груди.

«Нет, не может быть… Зачем? Что ему от меня нужно? Ответить? Я же умру от страха… Не ответить? Ещё хуже, вдруг это первый и последний раз…»

Мысли пронеслись в голове за секунду – и этой секунды хватило, чтобы звонок оборвался.

«Что это было?» – спросила себя Аня и взяла свой Xiaomi в руки. Вопреки самой себе, ведомая какой-то смелой невидимой силой, она открыла чат со звонившим, и настрочила:

«Зачем вы звонили? Я чуть не умерла от страха».

Через пару секунд, показавшимися вечностью, ей пришло: «я тоже». Аня нервно хихикнула: такого ответа она не ожидала.

Но человек на другой стороне не остановился. Печатал дальше.

Её ладони вспотели, дыхание сбилось. Она напряженно смотрела на появляющиеся точки – так, будто от них зависела её судьба.

«Я смотрел фото в вашем профиле, и нечаянно задел значок вызова. Прошу простить мою неаккуратность! P.S. вы такая прекрасная и лёгкая, как прохладный ветерок в июле!»

Аня не могла поверить в реальность происходящего: тот, чьи посты она практически боготворила, человек с тридцатью тысячами подписчиков, тот самый Лауданс, чьи статьи несколько раз публиковали в самом популярном православном издании – заинтересовался ей! Нет, конечно, она была хорошего мнения о своём интеллекте и внешности, но не питала каких-то надежд помимо небольших ответов на свои комментарии под постами.

Перечитав сообщение несколько раз (каждый из которых вызывал ощущение мурашек, щекочущих спину), Аня сделала отчаянный шаг, снова удивляясь самой себе:

«У вас потрясающий слог, я ваша фанатка – хотя, кажется, это уже очевидно)) Вы где-то служите?»

Почему-то вместо «служите» хотелось написать «выступаете?» – но Аня поймала себя на мысли, что служит он где-то точно, а вот насчёт выступлений пусть расскажет сам.

Собеседник вновь не заставил себя долго ждать – хотя, признаться, эти секунды тянулись для Ани мучительно долго:

«Всегда жду ваших комментариев. Вы так чувствуете заложенное в тексте! Насчёт служения, это громко сказано, но ваш покорный слуга каждые выходные на Иоанновском приходе, что на Красногвардейской. Почтите ли вы нас своим присутствием на ближайших выходных?»

Аня почему-то порывисто прижала телефон к сердцу и подпрыгнула: эйфорию, которую она сейчас испытывала, не перебьет даже тот факт, что она понятия не имеет, сколько ему лет, как он выглядит, женат ли…

«Ты в своем уме? Ну конечно, женат, он же священник», – мысленно одёрнула себя девушка. «Женатый либо монах», – всплыло откуда-то. «В любом случае, мне не светит».

«Ну и ладно. Может, ему шестьдесят и он страшный», – новая мысль принесла некоторое успокоение.

Но всё равно, увидеть наконец своего кумира – человека, чьи тексты уже год волновали её душу – было настолько прекрасным, что Аня никак не могла совладать с собой, и снова немного попрыгала на месте, а затем, опомнившись – я же не ответила! – быстро и решительно напечатала: «Непременно буду!»

Странно, но тревожное предчувствие, преследовавшее её с утра, только усилилось.

***

Оксана, соседка Ани, и её свекровь Надежда Павловна неизменно составляли Анину компанию на воскресных богослужениях. Все вместе они посещали храм Почаевской иконы, в двух шагах от своей девятиэтажки. Вот и сегодня аккуратно одетая тридцатипятилетняя женщина привычно постучала в соседнюю дверь – звонок очень пугал кота.

Через несколько секунд дверь открылась – на пороге стояла Аня при полном параде. Оксана постаралась спрятать своё удивление, окинув её быстрым взглядом: под распахнутым пальто виднелось облегающее чёрное платье, на ногах красовались ботильоны с высоким каблуком (когда она последний раз их надевала?), а вьющиеся светлые волосы были красиво рассыпаны по плечам.