Любить нельзя винить.

Глава 3. Разговор.

— Да, — шепчу я в трубку.

— Слушаю Вас, — громче, чем я ожидала прозвучало в динамике.

Я даже убрала телефон от уха и посмотрела на экран. Казалось, что этот голос принадлежит человеку, который приковывает к себе внимание с первого звука. В нем сквозила такая власть. Такой голос навсегда остается в памяти. Вот и я сразу узнала в звонившем Алексея.

— Добрый день, это Лиза, точнее Елизавета Плес, — мой голос дрожал и я была абсолютно не уверена в том, что меня захотят выслушать, но звонок не отклонили и поэтому я продолжила, — Дело в том, что я не сбивала Вашу сестру. Меня заставили взять вину на себя.

— Что Вы имеете ввиду Лиза?

Это “ввиду” прозвучало как-то двояко. Кажется я смогла привлечь его внимание. Его голос немного смягчился.

— Я не могу долго разговаривать, и тем более по телефону. Возможно Вы сможете навестить меня? — откуда только столько наглости во мне взялось.

Вдруг он сочтет это за дерзость и просто прекратит разговор. Но Алексей сумел меня удивить.

— Хорошо, я приеду. Очень интересно узнать, что Вы там такое расскажете. Надеюсь я не потрачу свое время зря? — последнее слово прозвучало немного глухо.

Но тут в дверь постучали и я поняла, что мне нужно срочно завершить разговор. Если меня поймают с сотовым, то тут же отправят в камеру.

— Мне нужно идти, — я сбросила вызов и вышла.

Валентина Матвеевна стояла бледная.

— Лиза, ну что так долго? Ты дозвонилась?

— Да, — от радости я не могла больше ничего сказать.

— Ладно, потом расскажешь, конвой два раза уже заходил, я сказала, что тебе перед процедурами помыться нужно. Уж не знаю, что за идиоты, но они поверили. Все, давай телефон и я пошла.

Она быстро вышла из палаты, а я улегшись в постель почувствовала себя как будто лучше и даже быстро уснула.

А проснулась оттого, что на меня кто-то пристально смотрел. Взгляд такой, словно острым лезвием режут. Я приоткрыла глаза и встретилась с темными безднами. Казалось они одновременно обволакивают обещая защиту и сталкивают в пропасть. Алексей сидел на стуле напротив моей кровати.

— Так быстро? — прокаркала я хриплым ото сна голосом.

— Так быстро, — повторил он вторя мне, — У Вас есть ценная для меня информация.

— Да, но я просто так не предоставлю ее Вам, — я всю ночь думала над тем, как мне обезопасить себя и близких от Бориса.

Алексей скептически выгнул бровь и усмехнулся, на его щеках появились ямочки и я невольно засмотрелась на него. Нет, он не был красив, как фотомодель, но такие мужчины определенно умеют вызвать у женщин чувство восхищения.

Я старалась изо всех сил не показать свою слабость и зависимость от этого мужчины.

— И что же вы хотите, Елизавета? — он наклонился ближе ко мне и я почувствовала его ауру, властного самца. А еще непередаваемый аромат, я никогда не была фанатом запахов, но этот мне захотелось втянуть полной грудью. Поэтому я вдохнула с каким-то надрывным всхлипом. Он пах мужественно и дерзко, словно бросал вызов, нет даже не так, казалось он просто утверждал свои права на статус хозяина жизни. Цитрус и древесина перекликались с какими-то пряностями. Мне захотелось прижаться к его шее носом, уткнуться в ямочку, которую открывал расстегнутый ворот его рубашки и дышать им.

Так, Лиза, ты забыла, что сейчас все зависит от его решения, возьми себя в руки, у тебя просто давно не было мужчины, еще и стресс видимо сказывается. Маячевшее на горизонте заключение на пять лет не придает уверенности в себе.

— Я хочу чтобы Вы меня вытащили отсюда! — я старалась вложить в эту фразу все и надежду и свое упрямство и все силы, которые во мне остались. Дура, какая же я дура. Ну кто так с мужчинами разговаривает. Нужно было лестью, подкупом, не знаю, чем еще. Но в лоб заявить такое, такому как он. Я словно сама себе еще один приговор подписала. Идиотка. Я ругала про себя себя же последними словами и стыдливо опускала взгляд.

Вот воистину говорят “Глупое упрямство хуже пьянства”. Не факт, что он мне захочет помочь. Так и вышло.

Он просто поднялся и вышел прочь, даже не выслушав меня. Все Лиза, это был твой последний шанс и ты его просрала.

Я откинулась на подушку и прикрыла глаза. А через секунду меня обдало жаром, уж не пожар ли в больнице. Но нет, мой пожар звали Алексей. Он стоял в дверях и держал огромную корзину фруктов. Некоторые я не то что никогда натуральными не видела, но и не знала их названий.

— Пока что все, что я могу для Вас сделать Елизавета, это способствовать Вашему выздоровлению. А вот освобождение от заключения дело сложное. Так что для начала покиньте стены больницы, а потом я посмотрю, что можно сделать, — и вновь вышел оставив корзину на стуле.

И что это было, лечись, не лечись. Мне придется вернуться в камеру, поэтому отсюда мне совсем не хотелось выходить. Я гневно посмотрела на фрукты, словно передо мной вместо них сидел Алексей и показала им язык. А потом демонстративно отвернулась сложив руки на груди. Ну что я за ребенок, меня в тюрьму посадили, а я тут перед мужиками расшаркиваюсь.

Нужно было с другой стороны зайти, тут завопила моя вторая натура: “Ага, еще сиську ему показала бы, сторонница”! Нечаянно произношу это вслух, и ровно в этот момент вновь открывается дверь и в палату входит какой-то амбал. Я аж одеялом голову прикрыла, потому что он заливается алой краской аки девственница. Явно слышал, что я сказала.