Любить вообще-значит быть уязвимым.

19

Тишина в комнате была густой и мягкой, как бархат. Только их дыхание — ее ровное и постепенно замедляющееся, его глубокое и размеренное — нарушало безмолвие. Рука Стива лежала на ее талии, тяжелая и надежная, якорь, удерживающий ее в этом моменте, в этой реальности.

Он чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется в его объятиях, как уходит последнее напряжение из ее плеч. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть это хрупкое перемирие, этот мираж нормальности, который они создали здесь, в темноте.

— Ты спишь? — его шепот был едва слышен, теплый воздух шевельнул ее волосы.

— Нет, — ее голос прозвучал сонно, но ясно. — Еще нет.

Он прижался лбом к ее затылку, вдыхая знакомый запах ее шампуня с нотками чего-то цветочного, что всегда сводило его с ума.
— Я сегодня... — он запнулся, подбирая слова. — Я испугался. Когда ты ушла в сад. Я думал, ты не вернешься.

Она не ответила сразу, и его сердце болезненно сжалось.
— Я тоже боялась, — наконец призналась она. — Вернуться. Снова... чувствовать все это.

Ее слова были тихими, но каждое из них било точно в цель.
— Я знаю, — прошептал он. — И я не прошу прощения за то, что привез тебя сюда. Это было бы ложью. Но я прошу... дай мне возможность показать, что я могу быть другим. Не завтра. Не через неделю. Но... когда-нибудь.

Энни перевернулась в его объятиях, чтобы лицом к лицу. В полумраке он видел лишь смутные очертания ее features, блеск глаз.
— А если не сможешь? — ее вопрос прозвучал не как обвинение, а как констатация самого большого страха. — Если твои миссии, твой долг... если они снова окажутся важнее? Что тогда, Стив? Мне снова уходить? Снова переживать эту боль?

Он прикоснулся к ее щеке, проводя большим пальцем по ее скуле.
— Тогда я сам уйду, — сказал он так тихо, что она едва расслышала. — Если я снова причиню тебе боль... если пойму, что не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь... я отпущу тебя. И открою любой портал. В любой мир. Это мое обещание.

Она закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слеза, которую он тут же смахнул.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так тщательно скрывала. — Я просто хочу... чтобы ты был здесь. Полностью. Хотя бы иногда.

Он притянул ее к себе, обнял так крепко, словно хотел защитить от всего мира, от самого себя.
— Я буду учиться, — пообещал он ей в темноте. — Я буду учиться быть здесь. Для тебя.

Она не ответила словами. Она просто прижалась к нему ближе, спрятав лицо в его шее, и ее дыхание наконец стало ровным и глубоким. Она заснула.

Стив еще долго лежал без сна, держа ее на руках, слушая ее дыхание. Он чувствовал вес ее доверия, такого же хрупкого, как и ее сон. И он знал, что его самая важная битва только начиналась. Битва не с титанами или армиями, а с самим собой. И на кону было все.

Утро залило спальню мягким золотистым светом. Энни проснулась оттого, что место рядом с ней было пустым, и на секунду ее сердце болезненно сжалось от старой, знакомой боли. Но почти сразу же дверь приоткрылась, и в комнату вошел Стив.

В его руках был поднос. На нем дымилась огромная кружка кофе с идеальной молочной пенкой, пара тостов с авокадо и ягодное смузи. Он выглядел сосредоточенным и немного нервным, как будто нес не завтрак, а боевую мину.

— Доброе утро, — он улыбнулся, неуверенно и виновато, будто пойманный на месте преступления. — Я... не разбудил?

Энни приподнялась на локте, сгоняя остатки сна. Вид его — могучего Капитана Америка, старающегося не расплескать смузи, — был таким нелепым и трогательным, что она не смогла сдержать улыбки.

— Нет, не разбудил. Это... все для меня?

— Да, — он аккуратно поставил поднос ей на колени и сел на край кровати, следя за ее реакцией. — Я помню, ты любишь кофе именно так. И... ягоды.

Она взяла кружку, сделала небольшой глоток. Идеально. Как будто он тренировался.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Это мило.

Они завтракали в комфортном молчании, прерываемом лишь щебетом птиц за окном. Напряжение последних дней потихоньку таяло, как утренний туман.

— Со вчерашним... прости, — Стив отломил кусочек от своего тоста, который он все-таки прихватил для себя. — Перья, Тор, все это... было слишком.

— Не стоит, — она качнула головой, играя ложкой в смузи. — Было забавно. По-своему. — Она помолчала, глядя на него. — Ты сегодня другой. Более... спокойный.

Он пожал плечами, глядя в свою тарелку.
— Я понял, что не могу выиграть этот бой атакой. Так что... пробую другую тактику. Осаду.

Она рассмеялась, и звук этот был таким же легким, как утренний свет.
— Господи, Стив. Даже за завтраком ты ведешь себя как на войне.

Он наконец поднял на нее глаза и улыбнулся по-настоящему, без тени былой боли.
— Привычка.

Она отпила еще кофе, и ее выражение стало немного более серьезным.
Кстати, пока ты... осаждал кухню, — начала она, откладывая ложку, — со мной несколько дней назад говорил Тони.

Стив насторожился, но сохранял спокойствие.
— Да? О чем этот повелитель хаоса на этот раз разглагольствовал?

— Он сделал мне предложение, — Энни посмотрела на него прямо, и в ее глазах читалась смесь волнения и решимости. — О работе. В его отделе перспективных разработок.

Она сделала паузу, давая словам улечься.
— Зарплата, Стив. С шестью нулями. Полная свобода в выборе проектов. Собственная лаборатория с доступом к технологиям, о которых я могла только читать в научных журналах. Биоинженерия, квантовые материалы... все, чем я всегда мечтала заниматься.

Стив слушал, не перебивая. Он видел, как горят ее глаза, как преображается все ее лицо, когда она говорит о деле своей жизни. Это была та самая страсть, которую он когда-то в ней обожал и... к сожалению, часто игнорировал, погруженный в свои собственные битвы.

— И... — он осторожно спросил, боясь сглазить. — Что ты ответила?