Любить вообще-значит быть уязвимым.

24

Энни стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Не из-за пропавшей команды, а из-за вопросов Стрэнджа. Они висели в воздухе, тяжелые и ядовитые, проникая под кожу.

— Я... мне нужно найти их, — выдохнула она, пытаясь вернуться к логике, к данным, к тому, в чем она была уверена. — Мы должны...

— Мы должны быть уверены, куда и зачем мы идем, — мягко, но неумолимо прервал ее Стрэндж. Его руки опустились, магические энергии вокруг них погасли. — Я могу открыть портал. Прямо сейчас. Но если то, что там происходит, питается вашими сомнениями или... его страхами... мое вмешательство может стать искрой, которая все уничтожит.

Он смотрел на нее не как на перепуганную девушку, а как на равную, на того, от чьего выбора теперь зависело слишком многое.

— Вы спросили меня о помощи. Я здесь. Но моя помощь начинается с вопроса. Не к технологиям, а к вам. — Он сделал паузу, давая ей понять весь вес своих следующих слов. — Что для вас сейчас реальнее: ваша любовь к нему и вера в него... или ваш страх его потерять? На чем вы строите свои действия? На силе вашего чувства... или на силе вашей паники?

Энни закрыла глаза. Внутри нее бушевала война. Данные кричали об опасности, логика требовала действий. Но его слова... они добирались до чего-то нового. До того самого страха, что она сама закопала под слоями уступок и попыток угодить. Страха, что он никогда не примет ее такой, какая она есть. Страха, что их отношения — это иллюзия, которую она сама себе создала, лишь бы не быть одной.

И вместе со страхом поднималось что-то другое. Воспоминание о его руках, моющих ее волосы под душем. О его доверчивом сне рядом с ней. О том, как он поставил свою старую фотографию на ее полку.

Она открыла глаза. В них не было уверенности. Но была решимость.
— Я... не уверена ни в чем, — призналась она, и ее голос дрогнул, но не сорвался. — Кроме одного. Я верю в него. Не в того идеального солдата, которым он пытается быть. А в того человека, который купил мне смешную кружку и боится моего беспорядка. Я боюсь его потерять. Да. Но я выбираю действовать из веры в него, а не из страха за него.

Стрэндж молча смотрел на нее несколько секунд, а затем медленно кивнул. На его лице впервые появилось что-то похожее на уважение.
— Хорошо. — Он снова поднял руки. — Тогда держись за это чувство. Крепко. Что бы вы ни увидели там. Помните, почему вы идете.

Золотистые искры снова закружились вокруг его пальцев, сплетаясь в знакомый круг. Но на этот раз портал открывался не в никуда. В его центре заплясали искаженные образы — вспышки света, клубящийся туман, обломки...

— Я не могу гарантировать, куда мы попадем, — предупредил Стрэндж, его голос напрягся от усилия. — Их местоположение... оно плавает между слоями реальности. Ваша вера... ваша с ним связь... это единственный маяк, который может нас вывести прямо к ним. Думайте о нем. Не о том, чтобы его спасти. А просто о нем.

Энни сделала глубокий вдох, закрыла глаза и представила его лицо. Не героическое и собранное, а уставшее, нежное, уснувшее рядом с ней.

Энни шагнула в портал, и мир перевернулся. Это было не похоже на плавный переход в Санктум. Ее вырвало из реальности и швырнуло в вихрь искаженных ощущений. Давление, цвет, звук — все смешалось в какофонию безумия. Она падала, или летела, или стояла на месте — понять было невозможно.

Она крепко зажмурилась, вцепившись в единственную нить, которая могла ее вытащить — в образ Стива. Не Капитана Америка, а того человека, который смотрел на нее утром с такой беззащитной нежностью.

И вдруг... давление спало. Она стояла на чем-то твердом, но нестабильном, будто на плите льда, плывущей по бурной реке. Она открыла глаза.

Она была внутри бури. Но не из ветра и дождя. Это был шторм из света и тени, из обломков памяти и искаженного восприятия. Кусок панели «Квинджета» проплыл мимо, за ним — размытый образ Баки, стреляющего в кого-то невидимого, крик Наташи, заглушенный ревом энергии.

И посреди всего этого хаоса... он.

Стив стоял спиной к ней, его щит был на руке, но он не атаковал. Он... отражал. От него во все стороны расходились волны... ничего. Пустоты. Он сражался с тенями, отбиваясь от невидимых противников, его лицо было искажено гримасой ярости и отчаяния.

— Стив! — закричала она, но ее голос утонул в грохоте бури.

Он не обернулся. Он не слышал ее.

И тут до нее дошло. Это не он не слышал. Это... она видела его битву, но не ту, что была снаружи, а ту, что происходила внутри него. Его личный кошмар. Его самый большой страх — не суметь защитить тех, кто ему дорог. Сражаться в одиночку с призраками, которые невозможно победить.

Стрэндж стоял рядом с ней, неподвижный, как скала в эпицентре урагана. Его плащ развивался, но его лицо было равнодушным.
— Он в ловушке своего собственного разума, — его голос донесся до нее сквозь грохот, тихий и четкий. — Аномалия усилила его страхи. Он не видит нас. Он видит лишь бой , на котором обречен проиграть.

— Как мне до него добраться? — почти взвыла Энни, чувствуя, как ее собственная вера начинает трещать по швам при виде его мучений.

— Не физически, — ответил Стрэндж. — Эмоционально. Вы должны пройти через его шторм. Доказать ему, что он не один. Что его страх... он нереален. Или, по крайней мере, не всесилен.

Энни посмотрела на Стива, который с яростью отбивался от ничего, и ее сердце разорвалось от боли. Она сделала шаг вперед — и тень, отражение его страха, ринулась на нее. Нефизическая, но от этого не менее реальная волна ужаса, одиночества, уверенности в том, что все потеряно.

Она чуть не отступила. Но потом вспомнила его слова. *«Действовать из веры, а не из страха»*.

Она закрыла глаза и снова представила его. Но на этот раз не спящего. А того, кто смотрел на ее идеально упакованные коробки с таким стыдом и болью. Того, кто учился ее хаосу. Того, кто доверил ей свой тыл.

— Ты не один, — прошептала она, делая еще один шаг сквозь иллюзорную атаку. Тень рассеялась, не выдержав ее уверенности. — Я здесь. Мы все здесь.