Любить вообще-значит быть уязвимым.

28

Она проводила его до двери. Он стоял в дверном проёме, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Энни… — он начал и запнулся. — Если снова будет невыносимо… звони. Не важно, под каким предлогом. Скажешь, что туалет засорился. Я приеду.

Она посмотрела на него — большого, сильного, страшного человека с глазами, в которых сейчас была только уязвимость и искренняя забота.

— Спасибо, Баки, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей, хоть и уставшей. — Я… я тоже пойду в лабораторию. Утром.

Он кивнул, немного растерянный.
— Хорошо. Я… я подожду тебя внизу.

Он ушёл. Энни закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла глаза. Мысль о том, чтобы идти на работу, не казалась такой уж страшной, если знать, что он будет рядом.

Утром она приняла душ, надела чистую, пусть и слегка помятую одежду из чемодана — вещи из особняка должны были привезти только днём. Когда она спустилась вниз, Баки действительно ждал её в лобби, опираясь о стойку и с невозмутимым видом попивая кофе из бумажного стаканчика. Увидев её, он выпрямился.

— Готов? — просто спросил он.

— Готова, — кивнула она.

Они вышли на улицу и пошли в сторону Башни. Шли молча, но уже не потому, что было нечего сказать, а потому, что в этом молчании было комфортно. Однако, когда они вошли в знакомый холл и направились к лифтам, Энни почувствовала на себе взгляды. Дежурные охраны, несколько инженеров, спешащих на смену — все смотрели на них с нескрываемым любопытством. Она шла рядом с Баки, и тот факт, что он пришёл с ней и утром, был красноречивее любых слов.

Лифт, как назло, был уже не пуст. В нём стояли Сэм Уилсон и Наташа Романофф. Их взгляды скользнули по Энни, потом по Баки, и на лицах обоих появились одинаковые, едва заметные ухмылки.

— Барнс, — кивнул Сэм. — Ранняя пташка.
— Уилсон, — буркнул Баки в ответ, глядя в пол лифта с таким видом, будто пытался прожечь в нём дыру взглядом.

Наташа, не говоря ни слова, подняла бровь, и её взгляд, скользнувший с его растрёпанных волос на её уставшее, но спокойное лицо, говорил сам за себя.

Когда лифт остановился на этаже общей зоны, дверь открылась, открыв вид на Тони, Брюса и, к ужасу Баки, Стива, который стоял у окна с чашкой в руке и смотрел куда-то вдаль. Все обернулись на звук открывающихся дверей.

Повисла секундная пауза, которую Тони нарушил своим фирменным сарказмом.
— Ну, доброе утро, соседи! — он широко улыбнулся. — Ночь была продуктивной? Ничего нигде не взорвалось, надеюсь?

Брюс смущённо поправил очки, стараясь не смотреть ни на кого. Стив медленно обернулся. Его взгляд упал на Энни, потом на Баки, стоящего рядом с ней, как телохранитель. Что-то дрогнуло в его лице — боль, удивление, ревность? — и он резко отвёл глаза обратно к окну.

— Старк, заткнись, — проворчал Баки, чувствуя, как уши наливаются жаром. Он бросил тревожный взгляд на Энни, боясь, что эти намёки и шутки спугнут её, заставят снова замкнуться.

Но Энни, к его удивлению, не смутилась. Напротив, она посмотрела на Тони с лёгкой, усталой улыбкой.
— Взорвалось только моё намерение выспаться, Тони. Твои отчёты по квантовому синтезу — хуже любого будильника.

Тони фыркнул, явно довольный её ответом.
— Вот поэтому ты у меня лучшая! Преданность делу до самого утра!

Сэм не выдержал и рассмеялся. Наташа покачала головой, но в уголках её губ играла улыбка.

— Ладно, клоуны, представление окончено, — Баки решительно взял Энни под локоть и повёл её в сторону коридора, ведущего в лаборатории. — У нас работа.

Они ушли под оглушительный, преувеличенно-сочувствующий свист Сэма и очередное замечание Тони насчёт «служебных романов».

Когда они скрылись за поворотом, Баки выдохнул.
— Прости за это, — пробурчал он. — Они как дети несмышлёные.

Энни остановилась и посмотрела на него.
— Баки, всё в порядке. Они же не злые. Они просто… рады видеть, что ты не один. И что я, наверное, тоже.

Она сказала это так просто, что он на мгновение застыл. Он ждал паники, слёз, отступления. А она приняла эту ситуацию с какой-то новой, обретённой за ночь стойкостью.

— Да? — неуверенно спросил он.

— Да, — она уверенно кивнула и тронулась с места по направлению к лаборатории. — А теперь пошли. Эти квантовые отчёты сами себя не проанализируют. И кофе сегодня твоя очередь приносить.

Он смотрел ей вслед, на её расправленные плечи, на уверенную походку, и в его груди что-то ёкнуло — уже не тревогой, а чем-то тёплым и непонятным. Возможно, всё действительно будет в порядке. Не сразу. Не легко. Но будет. И он будет рядом, чтобы убедиться в этом. Даже если придётся терпеть дурацкие шутки Тони до скончания веков.

Дверь лаборатории закрылась, отсекая дурные шутки и любопытные взгляды. Воздух внутри пах озоном и металлом, пах привычной работой. Энни, не говоря ни слова, направилась к своему терминалу и включила мониторы. Загорелись синие экраны, забегали строки кода.

Баки замер у входа, наблюдая за ней. Он ожидал, что она сломается после той сцены в коридоре, что дрожь в её руках вернётся, а в глазах появится паника. Но вместо этого он видел лишь сосредоточенную собранность. Она будто надела доспехи — не из стали, а из тихого, холодного спокойствия.

— Не обращай на них внимания, — всё же пробормотал он, подходя к своему вчерашнему месту. — У Тони от отсутствия внимания зудит в одном месте.

— Я и не обращаю, — ответила Энни, не отрываясь от экрана. Её голос был ровным, почти отстранённым. — У нас есть работа.

Она погрузилась в данные, и Баки последовал её примеру. Но на этот раз тишина в лаборатории была иной. Она была плотной, натянутой, как струна. Он ловил себя на том, что постоянно смотрит на неё краем глаза, пытаясь уловить признаки расстройства. Но её профиль был невозмутим.

Прошёл maybe час. Внезапно Энни отодвинулась от стола и подошла к большому, пустому столу для сборки компонентов. Она стояла там несколько секунд, глядя на гладкую металлическую поверхность. Потом её плечи дёрнулись, и она с силой швырнула на стол планшет, который держала в руках. Удар прозвучал оглушительно громко в тишине. Стекло на экране, к счастью, не треснуло.