Любить вообще-значит быть уязвимым.

35

Вечер. Пентхаус Тони Старка сиял огнями и гудел от голосов. Энни стояла у панорамного окна, сжимая в руке бокал с шампанским, которое она даже не притронулась. Она чувствовала себя чучелом на своей же вечеринке — улыбалась, кивала, благодарила за поздравления, но внутри была пустота.

Именно в этот момент она увидела их.

Стив Роджерс, в своей безупречной рубашке, пробивался к ней через толпу с видом человека, идущего на важные переговоры. И Баки. Он стоял в тени, у стойки с напитками, в своей привычной черной футболке. Он не пил, просто перекатывал в металлических пальцах стакан с водой. Его взгляд, тяжелый и пристальный, был прикован к ней.

Стив первым достиг ее.
— Энни! Поздравляю. Ты сегодня прекрасно выглядишь.
— Спасибо, Стив, — ее улыбка стала немного натянутой.
— Я хотел извиниться, — продолжал он, понизив голос. — За то, что произошло тогда... Я был не прав, что ушел, не объяснив ничего.

Это была та самая тема, которую она меньше всего хотела обсуждать сегодня. Особенно здесь.
— Стив, не надо. Это в прошлом.
— Но я хочу, чтобы ты знала... — он сделал шаг ближе.

В этот момент Баки, словно тень, отделился от стойки и оказался рядом. Он не смотрел на Стива. Только на Энни.
— Все в порядке? — его голос был низким, без эмоций.

Стив обернулся, и между двумя друзьями пробежала почти осязаемая молния.
— Все прекрасно, Баки, — сказал капитан Америка, и в его голосе впервые зазвучала сталь.

Тони, наблюдавший за этой сценой с барной стойки, с наслаждением пригубил виски.
— Идет, идет, — прошептал он сам себе.

— Просто проверяю, — не отводя взгляда от Энни, ответил Баки. — Именинница не должна скучать.

— Она и не скучает, — парировал Стив. — Мы как раз вспоминали старые времена.

Энни почувствовала, как ее начинает подташнивать. Она оказалась зажата между своим прошлым и своим... чем он был ей сейчас? Ее болью? Ее ошибкой?

— Знаешь что, — сказала она, и ее голос перекрыл музыку. — Я... я пойду проверю торт. Простите.

Она резко развернулась и почти побежала в сторону кухни, оставив обоих мужчин в напряженном молчании.

Стив первым нарушил его.
— Что ты вообще здесь делаешь, Баки? После всего, что ты ей устроил?

— То же, что и ты, — хрипло ответил Баки. — Пытаюсь исправить свои ошибки. Только я, в отличие от тебя, хотя бы признаю, что был неправ.

Он отшвырнул стакан с водой в мусорное ведро с такой силой, что пластик треснул, и ушел в противоположную сторону.

Тони вздохнул с притворным разочарованием.
— И что же это было? Ни тебе драки, ни тебе выяснения отношений. Одни только напряженные взгляды. Надо было подсыпать им в напитки перченой водки.

Наташа, появившаяся рядом как из-под земли, тихо хмыкнула.
— Я же говорила — играешь с огнем. Думаешь, она этого хочет? Быть яблоком раздора между двумя живыми реликвиями?

— Хочет? Нет, — откровенно ответил Тони. — Но иногда нужно встряхнуть ситуацию, чтобы все кусочки пазла наконец упали на свои места. Или разлетелись к чертям. В любом случае — зрелище гарантировано.

Тем временем Энни, спрятавшись на балконе, смотрела на огни города. Она чувствовала себя абсолютно одинокой в толпе людей, пришедших поздравить ее. Два самых известных солдата Америки только что чуть не сошлись в бою из-за нее, а ей хотелось только одного — чтобы этот день поскорее закончился.

Дверь на балкон снова открылась, и на этот раз это был Стив. В его руках был небольшой, изящно завернутый подарок. Он выглядел неуверенным, почти виноватым.

— Прости, что снова нарушаю твое уединение, — сказал он, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Я просто... хотел отдать это тебе. Без лишних глаз.

Энни молча взяла коробку. Развернув бумагу, она замерла. Внутри лежала редкая, раритетная книга по биохимии, изданная в 40-х годах. Тот самый труд, о котором она однажды обмолвилась в разговоре с ним, сказав, что это библия ее области и мечта — подержать его в руках. Она и думать забыла об этом.

— Стив... — ее голос дрогнул. Она провела пальцами по потрепанному переплету. — Ты помнишь.

— Я всегда слушал, что ты говоришь, — тихо ответил он. — Даже когда делал вид, что нет.

Этот подарок, такой простой и такой пронзительный, выбил ее из колеи сильнее, чем любой дорогой гаджет от Тони. Он напомнил ей о том Стиве, которого она когда-то знала. Внимательном, чутком. До того, как все пошло наперекосяк.

Он смотрел, как она перелистывает пожелтевшие страницы, и его лицо стало серьезным.
— Энни, я... Я видел, как ты смотришь на него. И я видел, как он смотрит на тебя. И если... если он сможет сделать тебя счастливой... — Стив сделал паузу, подбирая слова. — ...то я буду только рад. По-настоящему.

Энни медленно закрыла книгу и подняла на него взгляд. В ее глазах не было гнева, лишь глубокая, щемящая грусть.

— Знаешь, что самое ужасное, Стив? — прошептала она. — Что ты всегда готов сдаться. Сначала — себя, уйдя на верную смерть. Теперь — меня. Ты всегда считаешь, что так будет лучше для всех. Но это не лучше. Это просто... удобно.

Он отшатнулся, словно от удара.
— Я не сдаюсь! Я... я хочу, чтобы ты была счастлива.

— А ты не думал, что мое счастье могло бы быть с тобой, если бы ты не решил все заранее? — голос ее сорвался. — Если бы ты не ушел тогда? Если бы сейчас не стоял здесь и не произносил эту... эту благородную речь, отдавая меня другому, как вещь? Ты не борешься, Стив. Ты отступаешь. И прикрываешь это самыми красивыми словами.

Стив стоял, пораженный ее словами в самое сердце. Он видел боль в ее глазах — не из-за Баки, а из-за него. Из-за его вечного «благородства», которое на поверку оказывалось самой страшной формой трусости.

— Я... — он не нашел что сказать.

— Просто уйди, Стив, — устало попросила она, прижимая книгу к груди. — Спасибо за подарок. Он прекрасен. Но... просто уйди.

Он кивнул, его плечи сгорбились. Он развернулся и ушел, на этот раз окончательно.