Любить вообще-значит быть уязвимым.

38

— Все мы через это проходим, — тепло ответила Пеппер. — Просто с нашими избранниками... ну, их «нормальность» немного другого калибра. Так что, хочешь знать? Как расшевелить твоего замкнутого солдата?

Энни снова улыбнулась, на этот раз с проснувшимся азартом.
— Хочу. Потому что мои идеи пока сводятся к тому, чтобы снова пригласить его на кофе и сжечь тостер.

Пеппер рассмеялась.
— Отложи поджоги на потом. Давай мыслить стратегически. Ему нужны простые, понятные ориентиры. И небольшое, контролируемое пространство. Что он любит? Кроме тебя, я имею в виду.

Энни задумалась.
— Тишину. Простую еду. Старые фильмы... Он как-то упомянул, что с Стивом в сороковых они обожали ходить в кино на вестерны.

— Идеально! — Пеппер оживилась. — Вот видишь, у тебя уже есть зацепка. Не приглашай его «к себе». Создай ситуацию. Скажи ему: «Я достала тот самый вестерн, что ты упоминал. Хочешь посмотреть? У меня есть попкорн». Это не романтическое свидание с намёками. Это конкретное, простое предложение с чёткой целью. Ему будет психологически проще согласиться.

— И... что, просто смотреть фильм? — с сомнением спросила Энни.

— Нет, — голос Пеппер приобрёл лукавые нотки. — Ты смотри фильм. А он... он будет смотреть на тебя. И ты создашь ему для этого условия. Сядь рядом. Накройтесь одним пледом. И... вот тут главное — сделай первый шаг сама. Не жди, что он тебя обнимет. Просто положи свою голову ему на плечо. Как будто так и надо. Без вопросов. Без ожидания ответной реакции.

Энни мысленно представила эту картину, и её сердце ёкнуло от смеси страха и надежды.
— А если он... замёрзнет? Отстранится?

— Тогда ты мягко отстранишься сама, как будто ничего не произошло, и продолжишь смотреть фильм, — невозмутимо ответила Пеппер. — Но он не отстранится. Потому что твоё прикосновение — это тот самый ясный сигнал, которого он ждёт. Он не угадчик, Энни. Ему нужно разрешение.

— То есть, мне нужно его... дрессировать? — с лёгким ужасом поинтересовалась Энни.

— Боже, нет! — Пеппер снова рассмеялась. — Тебе нужно его учить. Учить тому, что близость — это не атака. Что твоё прикосновение — это безопасно. Что он имеет на это право. Он как... очень осторожный дикий зверь, который хочет есть с руки, но боится. Твоя задача — терпеливо держать ладонь, не делая резких движений.

Энни слушала, и план обретал чёткие контуры. Это не была игра или манипуляция. Это была тактика. Тактика завоевания сердца человека, который забыл, что у него есть сердце.

— Подожди, — сказала Энни, внезапно оживляясь. — А что, если не только фильм? Может, есть ещё какие-то... понятные ему активности?

— Отличный вопрос, — одобрительно ответила Пеппер. — Давай разберём его, как один из проектов Stark Industries. Сильные стороны объекта: физическая выносливость, внимание к деталям, исполнительность. Слабые: неразвитые социальные навыки, боязнь неопределённости, склонность к гиперконтролю.

Энни не могла сдержать улыбку. Подход Пеппер был одновременно безумным и гениальным.

— Так, — продолжала Пеппер. — Фильм — это пассивное совместное действие. Низкий риск. Давай добавим что-то с минимальной, но вовлечённостью. Что-то, где он сможет применить свои навыки и почувствовать себя полезным.

— Ммм... он однажды починил мою кофеварку, — вспомнила Энни. — Кажется, ему это понравилось. Была такая... сосредоточенная тишина.

— Идеально! — воскликнула Пеппер. — «Энни, у меня сломался [вставить любой несложный бытовой прибор]. Не мог бы ты взглянуть?» Это не просьба о свидании. Это конкретная, посильная задача. Он будет знать, что делать. Его руки займутся делом, а голова... голова постепенно привыкнет к твоему присутствию рядом в безопасном, рабочем контексте.

— А потом я его благодарю и... предлагаю тот самый фильм? — предположила Энни, выстраивая логическую цепочку.

— Именно. Создаёшь позитивное подкрепление. Он помог -> он молодец -> он получает награду в виде твоего общества и вестерна. Похоже на дрессировку, да, — Пеппер снова рассмеялась, — но, поверь, с мужчинами их уровня сложности это работает. Тони до сих пор светится, когда я прошу его «посмотреть на эту странную штуку в двигателе моего аэрохода».

— Хорошо, задача и кино. Что ещё? — Энни чувствовала, как растёт её энтузиазм.

— Еда, — без раздумий ответила Пеппер. — Но не твои попытки готовить. Закажи еду на двоих. Или, что ещё лучше, попроси его помочь тебе с чем-то простым на кухне. «Баки, я никогда не могу правильно нарезать этот лук, он всегда меня до слёз доводит. Поможешь?» Опять же — конкретная просьба, ясная цель. Он будет стоять с ножом у разделочной доски, а ты — рядом, и это будет ощущаться... естественно.

— А если я хочу чего-то... большего? — тихо спросила Энни. — Не просто сидеть рядом под пледиком, а... ну, ты понимаешь.

— Тогда тебе придётся быть ещё прямее, дорогая, — голос Пеппер стал мягким, но практичным. — Но не словами. Действиями. После фильма, в той самой расслабленной атмосфере... просто возьми его руку. Не его металлическую руку, а живую. Просто положи свою ладонь на его. И всё. Не смотри на него вопросительно. Не жди мгновенной реакции. Дай ему время обработать этот сенсорный ввод. Это как... отправка запроса в очень медленный, но мощный компьютер.

Энни засмеялась, представляя это.
— То есть мой план таков: сломанный вентилятор, вестерн, лук, а затем — захват руки.

— В точку! — Пеппер звучала довольной. — Ты создаёшь серию безопасных, предсказуемых событий, в конце которых следует небольшой, но значимый прорыв. Главное — никакого давления. Никаких «почему ты молчишь?» или «что ты сейчас чувствуешь?». Только действия. Только терпение.

— Пеппер, — с искренней благодарностью сказала Энни, — ты гений. Ты должна проводить мастер-классы по соблазнению суперсолдат.

— О, поверь, это узкоспециализированный курс, — с лёгкой иронией парировала Пеппер. — А теперь иди спать. И завтра начинай операцию «Вестерн и Плед». Я болею за тебя.