Любить вопреки всему

Глава 7.

Нет, это сущее наказание, когда кто-то врывается в твой сон с невероятным шумом. Что-то холодное скользнуло по моему лицу, словно улитка, выпавшая из морозилки. Затем раздался недружелюбный крик, огласивший всю мою каморку.
— Змеёныш, — произнёс кто-то.
Опять же, этот кто-то бесцеремонно включил свет, и он светил мне прямо в глаза, мучая меня, словно партизана в гестапо. Когда ты спишь в тишине, в обнимку с местной кошкой и примерно в три часа ночи, и тебе бьют прожектором в лицо, то подходит одно слово — армагеддец!
Я тяжело вздохнула. Знала бы заранее о таком зверском нападении, приставила бы дверь тяжёлым шкафом.
— Эй, Кристина, держи подальше своего дракона-завра, теперь он обучен охранять тебя одну и опасен для окружающих.
Я что-то проворчала себе под нос и залезла под подушку с головой.
— Я не шучу, он даже сейчас может причинить вред, охраняя тебя по своему природному призванию.
— Хорошо, я буду за ним присматривать, это мой ласковый котик.
Однако, поддавшись жгучему любопытству, я выглянула из-под подушки, чтобы узнать, с кем же я веду столь задушевные беседы в столь поздний час. Передо мной предстал Сандерс, держащий руку, плотно завёрнутую в ткань и покрытую кровью. Не хватало одного пальца.
— А-а-а! — мой пронзительный вопль, подобный космической буре, не оставил равнодушным даже самые далёкие космические тела.

— Не тревожьтесь, у меня отрастёт новый палец.
— У-у-у… — мой вопль от этой новости был страшнее, чем от вида беспалого Сандерса.
— Вы что, скрестились с ящерицей? — я хотела сказать «мутировали», но от испуга выпалила первое, что пришло в голову.
— А вы что, ящерица?
— Нет, скорее царевна-лягушка, — с горечью ответила я. — В глубине души, — добавила на всякий случай.
Я открыла глаза и, осознав, чем меня щекотали во сне, заговорила голосом строгого педагога:
— Что вы делаете в три часа ночи?
— Хотел скрасить вашу ночь, синеокая звезда.
— Вот как! Лучше скрасьте ночь своим братьям по разуму, а меня от ваших ухаживаний чуть инфаркт не хватил. И мой котик очень недоволен! Смотрите, ещё чего-нибудь откусит, вдруг не отрастёт больше.
Мой кот, словно почувствовав мой строгий тон, оскалил свои десятисантиметровые клыки и зарычал.
Эх, люблю животных, особенно кошек. Назову своего экзотического друга Барсиком.
Сандерс бросил взгляд на Барсика и удалился, выражая своё недовольство шипением на непонятном языке, вероятно, произнося замысловатые проклятия. У нас, как в России, говорят: «Погрей мне постель». А этот, выходит, хотел её заморозить.

Итак, по-видимому, мне пора отправляться к Рамиру. Надеюсь, что никто более не посетит меня в столь поздний час.
Мысли о Рамире прогнали сон, и ещё Барсик смотрел на меня голодными глазами, жалобно мяукая и прося чего-нибудь перекусить.
— Извини, но сегодня мои пальцы больше не в состоянии что-либо сотворить, — сказала я, — разве что ты проводишь меня к местному аналогу кухни.
Схватив корзину для грязного белья, я вытолкнула своего кота в коридор, надеясь на его звериное чутьё. И не прогадала, поставив на эту карту. Всё моё внимание было приковано к шагающему драконозавру. Голод затуманил его пока ещё детский разум, и он шёл, не обращая внимания на бесшумно открывающиеся двери.
Я прерывисто дышала, ноги подкашивались от напряжения. Если спросят, куда я иду, скажу, что Барсик проголодался. Пока я шла, я снова прокручивала в памяти события последних десяти минут. Сандерс, по-видимому, подкатил ко мне. И когда же? Когда я мирно спала. Я передёрнула плечами, вспоминая его ледяные губы, — впечатление ужасное.
Барсик на мгновение замер, словно поражённый увиденным, и принялся вертеть головой, принюхиваясь. Затем, радостно взвизгнув, он бросился вперёд и остановился перед дверью, ничем не отличавшейся от сотен других.
Дверь распахнулась легко и без усилий, и мы вошли в хранилище, наполненное зеленью. Барсик, получив от меня одобрительный кивок, отправился на поиски мяса. Я же принялась выбирать продукты, которые казались мне более или менее понятными: колбаски, фрукты, соки и, кажется, что-то из крепких напитков.

Барсик поглощал пищу с ненасытностью бегемота, и я, поражённая его аппетитом, не могла сдержать возглас изумления. Ворча на кота за обжорство, я с трудом оттащила его за хвост и в качестве утешения предложила ему большую сардельку.
«Ты же лопнешь, милый», — сказала я, но в ответ услышала лишь довольное урчание. Чем же мне кормить своего кота? Он же способен съесть слона!
Пробираться по коридору было совсем не трудно: все спали, как мухи, и тишина прерывалась лишь работой ночных роботов-уборщиков.
Я никак не могла представить, как Рамир сидит в этом ужасном запахе, среди экзотических экскрементов. Настроение моё упало, и я замедлила шаг, поддавшись эмоциям.
Рамир сидел и, казалось, ждал моего прихода. Его глаза блестели в темноте. Свет погас, и все животные затихли, ожидая звуковых сигналов к следующей кормёжке. Нужно было успеть воспользоваться этим коротким перерывом и поговорить с Рамиром.
Его рубашка была сброшена на пол, и в темноте белели жалкие лохмотья, не оставляя и следа от известной фирмы. Ситуация нереальности снова сжала мои виски железным обручем.
— Рамир, звёздный воин, как ты, красавец? — я намеренно выбирала слова, которые подчёркивали его мужскую гордость, понимая, что он винит себя за произошедшее и терзается, сидя в клетке.
— Привет, судьба моя, — произнёс он, тоже польстив мне, хриплым голосом.

Мне так захотелось поддержать его, но слова застряли в горле, и я, прижавшись к прутьям, всматривалась в сумрак, лишь небольшие светодиоды освещали надписи на панелях клеток. Барсик тёрся о мои ноги и порыкивал, пытаясь поиграть со мной, но момент он выбрал неподходящий. Я погладила его гладкую шёрстку и отпустила его резвиться, пусть он повеселит местных обитателей.
— Я принесла тебе немного еды, не знаю, какие у тебя предпочтения в пище, но, кажется, всё это вполне съедобно.
Корзина не помещалась в клетку, и мне пришлось проталкивать продукты между прутьями, хорошо, что они были очень широкими. Рамир сглотнул слюну, почувствовав запах копчёной колбаски, очень похожей на земную.
— Спасибо, судьба моя, — сказал он.
— Пожалуйста, мой герой, — ответила я.
Наши улыбки сверкнули в темноте белыми зубами, и стало немного легче от неуместных шуток перед лицом гильотины.
— Тебя кормили?
— Нет, хотят ослабить мои силы перед прилётом, чтобы я стал покорным, как зомби, и, вероятно, в еду подмешают оглушающее зелье для подчинения.
— Вот так неожиданность! — Рамир бросил на меня взгляд, полный изумления.