Любитель фарфоровых кукол

Глава 1. Чашечка кофе.

День был мерзкий и противный. Тучи не давали хода даже самому маленькому солнечному лучику. Грязь, смешанная с прелыми листьями и окурками, неприятно хлюпала под ногами. Все ходили угрюмые и недовольные, бурчали что-то себе под нос, шумно сморкались, кашляли... Это была осень, болезненная и полная разочарований пора.

Погода явно предвещала что-то нехорошее. Я вышел из здания университета и поспешил спуститься в метро. Небо производило на меня странное впечатление. Оно будто вибрировало, молчаливо гудело в вышине. Мир был переполнен хрустальным молчанием. Кажется, издашь хоть звук - и воздух пойдет трещинами, миллионы осколков посыплются с неба. Тучи туманили мысли, холодный ветер пробирал до костей. Чёрт, надо как можно быстрее спуститься в метро.

Под землей меня ожидала жуткая толкотня. Не один я спасался от тоскливого влияния осени. Настроение было просто ужасное. Отсутствовали и силы, и желание что-либо делать. Одна лишь необходимость гнала вперед огненной плетью.

Скука все больше охватывала меня. Сплошное однообразие дней наряду с непомерной нагрузкой. Вот бы что-нибудь разукрасило эту серую реальность...

Новые белые кроссовки были безнадежно испорчены. Зарядка на телефоне колебалась между шестью и семью процентами. Эх, плюнуть бы на все, зарыться в теплый плед и не вылезать до весны. 

Проходя мимо одного уличного скрипача, я невольно заслушался. Ужасно тоскливая песня разъедала сердце. Такое чувство... одиночества и грусти переворачивалось в груди, что казалось, возьми музыкант аккорд еще выше, и эмоции переполнят душу и прольются в виде слез на землю.

Под музыку невероятно красивый голос читал стихи. Так проникновенно и чувственно. Пусть я разбирал и не все слова, но все же пару строк до меня долетало:

«Осень. Обсыпается весь... сад,
Листья пожелтевшие по ветру...»

Так можно было бы слушать вечно. Увы, но огненная плеть не прекращала своих истязаний. Надо, всё время что-то надо! Как это надоело!

Не успел я сделать и шагу в сторону, как у меня в кармане завибрировал телефон. Недовольно цыкнув, я вытащил мобильный и посмотрел на экран.

— Милана? — удивленно произнес я, глядя на имя звонившего. Я же просил ее не тревожить меня до четырех часов. Очень странно, она никогда не нарушала это правило.

— Алло, — с нотками недоумения в голосе ответил я. — Ты чего?

На том конце провода раздался вздох.

— Я уже и не имею права тебе позвонить? — вызывающе спросила Милана, снова горестно вздохнув.

— Я же просил тебя меня не беспокоить, — гнев медленно закипал в душе, голос хрипел от напряжения. Лишь бы я чего лишнего не наговорил.

— Ладно, прости, это первый и последний раз, — устало проговорила Милана, — больше тебя я беспокоить не буду.

— Погоди, ты что...

— Да, Макс, мы расстаемся.

— Нет, стоп, ты что, обиделась? — все слова вылетели у меня из головы. — Извини, просто я сейчас занят, не обижайся. Я...

— Я не обижаюсь, — одна-единственная фраза вмиг прервала всю мою нечленораздельную болтовню. — Я не обижаюсь. Я просто устала.

— Просто устала? От меня устала? 

— Не только от тебя, Макс, но и от отношений вообще. Не вини себя. И не ищи меня. Вспоминай обо мне только лучшее. Прощай, — и пронзительные гудки послышались после этих жестоких слов.

Сначала огромная черная дыра взрывом родилась у меня в груди, рой самых разных и неприемлемых мыслей жужжанием своим пронзал разум. Потом пустота начала заполняться гневом и злостью, едкой обидой; несчастный мобильник беспомощно захрустел в сильно сжатой ладони. «Какого чёрта, какого, бля, чёрта?!»

Тоскливая музыка, стихи неизвестного поэта, шум скоростных поездов, вой ветра, безапелляционное «прощай» — все смешалось у меня в голове, нити мыслей заплетались в невероятные узлы, реальность металась из стороны в сторону и плыла перед глазами.

Руки налились свинцом, разум пылал лютой ненавистью, угрожающие слова невольно слетали с языка.

— Прощай, говоришь?! Не вини, сука, себя?! Да иди ты!

Телефон, отчаянно мигая посеревшим экраном, с ужасным треском ударился о землю. Его не спасли ни защитное стекло, ни противоударный чехол. Экран покрылся замысловатым кружевным узором из больших и маленьких трещин. Сотовый на прощание еще секунды три померцал своим дисплеем и наконец окончательно выключился. 

Люди глядели на меня, как на сумасшедшего. Я с каменным лицом поднял погибший смертью храбрых телефон и сунул его обратно в карман.

Хуже дня и быть не может.

— Как это больно — расставаться, и в моем сердце пустота. Куда же мне теперь деваться?

Чтец с тем самым красивым голосом осторожно протянул мне сигарету.

— Я вас ни о чем расспрашивать не буду. Давайте я вас угощу кофе, — мягко произнес поэт и потянул меня за рукав.

— Я... я не курю... тороплюсь, — рот предательски дрожал, язык отказывался выговаривать слова. Слез не было, глаза были жарче и суше любой пустыни. Отрешенность и ощущение нереальности пребывали в сердце.

— Куда же с такой тяжестью на сердце? Глупостей сейчас натворите. Давайте же, соглашайтесь, — незнакомец доброжелательно улыбнулся и, теребя рукав своей грязной куртки, двинулся к выходу.

Я пошел за ним. Не знаю почему, но я готов был доверить ему всю свою жизнь. Хоть незнакомец и являлся бродягой, пахло от него клубникой... и мандаринами. Такой человек, всего лишенный, но не утративший доброту сердца, априори не может быть с плохими намерениями... Хотя стоп! Нет! Все мысли сбились...

— Никуда я не пойду с вами! — я вырвал рукав из рук незнакомца. — Знаю я таких, заведете в темный переулок и по башке стукнете. Очнешься уже в канавке.

И как я мог подумать, что этот бомж действительно предложит мне кофе. Совсем из ума выжил.

— Правильно говорите, — всё с такой же мягкой и кроткой улыбкой промолвил поэт. — Таким людям, как я, не стоит доверять. В большинстве случаев.

Незнакомец засунул руку в карман, выскреб оттуда несколько заляпанных монеток и вложил их в мою ладонь.

— Все же настоятельно рекомендую вам выпить кофе и посидеть на свежем воздухе. Нервы всё-таки не стальные канаты, — бродяга-поэт легонько сжал мою руку и затем отпустил ее.

Огорошенный, я тупо смотрел на грязное, запачканное белой пылью лицо. И все-таки первый порыв был верным? Получается, обидел я человека своими подозрениями...

— Извините, — сипло произнес я. — Это всё... звонок.

— Ну же, я просил вас ничего не рассказывать. Идите, идите, отдохните, — и незнакомец повернулся ко мне спиной и тихо запел «Катюшу».

— Погодите... ты... ой, вы! Как вас зовут? Долг отдать! — мне хотелось как можно ближе узнать этого странного юношу, этого поэта. Но бродяга уже исчез средь толпы вечно спешащих, кашляющих и сморкающихся людей.

Одни лишь слова долетели до меня: «Забудьте про долг. Не беспокойтесь... Ищите меня завтра в парке. Меня зовут Рафлер».