Люблю ненавидя

Глава 8. Раскаяние

Лёша выглядел нервным. Его взгляд блуждал по окрестностям, останавливаясь где угодно, но только не на девушке. Василина уловила его состояние и тоже начала волноваться, испугавшись, что сделала что-то не так.

— Леш, все нормально? — сказала сбивчиво девушка, — я сделала что-то не так?

— Нет.

Он нахмурился, заприметив что-то в далеке, и сразу повернулся к девушке.

— Ты жрать хочешь? — спросил он, и девушка смутилась, начав смотреть на него с широко раскрытыми глазами. Он закатил глаза. — Ну трапезничать.

— Безумно, — ответила она.

— Тогда пойдем в кафе? Нам с тобой нужно многое обсудить.

Василина взяла его за локоть и они пошли к ближайшей забегаловке. Поднявшийся ветер начал трепать их прически, но холодно не было. Василина взяла его под локоть и повела по дорожке — широкой, выложенной серой плиткой. Шли неторопливо. Плитка под ногами была ровной, местами чуть потёртой, и шаги по ней звучали глухо.

По краям тянулась трава — где-то короткая, где-то уже разросшаяся и неаккуратная. Через равные промежутки стояли фонари с тёмными круглыми плафонами, дальше — лавочки и урны. Вдалеке виднелись силуэты людей и невысокие здания с бледными фасадами.

Небо затянули темные тучи, предвещая скорый ливень. Ветер поднялся внезапно — провёлся по аллее, задел траву, растрепал волосы. Пряди лезли в лицо, но холодно не было — скорее свежо.

Впереди уже виднелась небольшая забегаловка — простая, с мягким светом внутри. Туда они и направлялись.

Дверь тихо звякнула, когда они вошли внутрь. Едва войдя, начался сильный ливень, который, собрав все свои силы, начал барабанить по окнам так, что казалось, что оно не выдержит и разобьется. Здесь было тепло. Не жарко, а именно по-домашнему спокойно: помещение было пропитано запахом дерева, кофе и чем-то сладким, едва уловимым.

Кафе оказалось небольшим. Деревянные столы стояли вразнобой, не по строгой линии. Стулья — простые, с тёмными спинками, слегка потертые. На одном из столиков у окна горела маленькая свеча, её огонёк дрожал от редких сквозняков, отбрасывая мягкие тени на поверхность дерева.

Основной свет шёл от тёплых ламп под потолком — жёлтый, приглушённый, он ложился на стены и делал их ещё темнее и уютнее. В углу виднелся стеллаж с бутылками и стеклом, а где-то негромко звякала посуда.

Самое притягательное было у окна. Огромные стекла, почти от пола, были усыпаны дождевыми каплями. За ними — вечерний город: мокрый асфальт отражал свет фонарей и фар, редкие машины проезжали, оставляя за собой тянущиеся полосы света. Люди на улице спешили, прячась под зонтами, а внутри всё будто замедлялось.

Василина села у окна и принялась ждать, когда Лёша закончит делать заказ. Ей было все равно, что бы он ни взял. Девушка чувствовала себя уставшей.

Она даже не заметила, как Лёша сел рядом.

— Василин? — тихо сказал он.

— А? — девушка вздрогнула, выйдя из оцепинения.

— Помню, ты мне хотела что-то сказать, — напомнил он.

— А.

Изначально девушка хотела рассказать про выходку его бывшей, но потом подумала, что оставит эту занимательную информацию для лучших времен. Мало ли, как говорится.

Прочистив горло, она произнесла:

— Это касается нашего разговора, который мы обсудили еще в школе.

— Я внимательно слушаю.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — она выгнула бровь.

Откинувшись на спинку дивана, Лёша тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

— Я… — он выдохнул, провёл рукой по волосам. — Да, я был с тобой ужасным. Не «иногда», не «в какой-то момент». В целом. И я это понимаю. Поздно, наверное, но понимаю.

Он посмотрел на нее. В его взгляде не было ни удивления, ни злости — только усталость и какая-то вина, раскаянность.

— Ты делал больно, — спокойно сказала она. — И не один раз.

Он кивнул, сразу, будто ждал этих слов.

— Да. И я не могу это оправдать. Никак. Ни тем, что у меня было, ни тем, что я чувствовал. Это… просто было неправильно.

Ненадолго снова повисла пауза. За окном проехала машина, оставив за собой длинную полоску света.

— Я не прошу, чтобы ты всё забыла, — продолжил он тише. — И не прошу делать вид, что ничего не было. Я… просто хочу, чтобы ты знала: я жалею. Правда. Каждый раз, когда вспоминаю — как будто заново… — он запнулся, сжал челюсть. — Как будто сам себя ненавижу за это.

Василина медленно провела пальцем по краю стола.

— А сейчас? — спросила она. — Что изменилось?

Он поднял на неё взгляд. Впервые за весь разговор — прямо.

— Я испугался, что потерял тебя окончательно, — честно сказал он. — И понял, что дело даже не в этом. А в том, каким человеком я был рядом с тобой. Я не хочу таким быть. Ни с тобой, ни вообще.

Она долго смотрела на него, будто пытаясь понять, верит ли.

— Ты знаешь, — тихо сказала она, — я ведь не потому оставалась, что мне было всё равно. И не потому, что «так надо». Я… любила тебя, не смотря ни на что. И ведь до сих пор люблю…