Люблю тебя, девочка

Пролог

Попала ты, девочка.

Мы остались одни.

Отложив чертежи, я терпеливо ждал, когда она подойдёт.

Одержимость Василисой Никольской давно превратила мозги в кровавое месиво, но в последние дни я собственноручно выкрутил гайки, оголяя резьбу окончательно.

— Я вам не проститутка! — возмущалась на всю, мать её, пустынную галерею.

А у меня натурально сгорали предохранители. Ехала крыша. Тормоза нещадно срывало. От вида её раскрасневшихся щёк и сверкающих гневом глаз.

— Не шлюха очередная, когда вы уже это поймёте! — как фурия летела прямо в объятия, цокая каблуками по мрамору. — Вы не имели права так поступать!

Ядом плевалась. Шипела. Злилась. Разве что не бросалась кусаться. А я смотрел и смотрел. До сих пор понять не мог, что такого особенного нашёл в дурной малолетке.

Подвис так подвис. А ей любовь подавай. Долбанные её чувства её и убьют.

— Законченный эгоист! Козел! Это было мое свидание! Мое, а не ваше!

Да, знаю.

Я хуже, малышка, прости.

Поломаю тебя под себя.

Потому что — нужна.

Потому что иначе — свихнусь.

Я и так зашел слишком далеко, пытаясь заполучить Василису в кровать. Тормозить было поздно.

Поправив безбожный стояк, натянувший ткань брюк, с удовольствием отметил: девчонка увлечена своим праведным гневом. Не замечает, как подлетает все ближе и ближе.

Бог свидетель, я трахну ее на полу.

На столе.

У стены.

На себе.

Ну, пиздец. Затмение по всем фазам луны. Ебн*лся в край. Но чем тверже она говорила мне «нет», тем сильнее жаждал поиметь ее так, чтобы к утру левая коленка заново знакомилась с правой.

— Вы хоть представляете, как я вас ненавижу?! — напротив остановилась, сверкая глазами.

Раскатать она меня захотела. Наверное, это меня в ней и зацепило.

— Попалась, — с усмешкой. Жадным рывком притянул к себе за запястье. Спотыкаясь на своих каблуках, Василиса с визгом влетела прямо в объятия.

Стол позади нас пошатнулся.

— Ненависть – сильное чувство, — с улыбкой шепнул в лицо обалдевшей девчонке. С трудом сдерживался, чтобы не раскрыть языком пухлые губки.

Пальцами. Членом. Ее губы вокруг моего члена… Ее рот стал гребанной идеей-фикс, на которой я помешался.

Потряхивало. На месте буквально трясло. Черт, если б не девочка… Устроили мы бы секс-марафон с перерывами на еду, где главный десерт – ее юное тело. Но до сих пор в башке набатом стучала мысль, как ей было плохо в тот раз.

— Хуже мужчин… — Василиса брыкалась, — не встречала!

Ухмыльнувшись, по-животному провел языком по нежной щеке, ловя чистый кайф от ее вкуса, а Василиса вцепилась в меня, как дикая кошка. Сражалась.

Хорошо.

Привыкай ко мне, крошка.

— Что.. ты?.. — в расширившихся зрачках, под слоем ебуч*го возмущения черти затанцевали ламбаду. О, этот взгляд просто таки отпечатался у меня на подкорке!

ДВа года... Уверен — я мог бы поднажать, и Василиса бы поддалась. Так хотелось отправить ее сначала за первым оргазмом, а потом как пойдет… Обоюдно или поочередно.

Ни одна женщина так не вставляла. Бл, Виктор Александрович, ну куда катится мир?

Несмотря на показушную ненависть и мое скотское предложение, она хотела того же. Она, бл, до одури хотела меня, как и всегда. А не сопливого дрочера, готового таскаться под ее каблуком, как послушный щенок.

— Здесь или поднимемся в кабинет? — без церемоний прижал за попку к колом стоящему члену.

— Н-не буду я с вами… с-спать… заруби себе на н-носу…

— Значит здесь, — подмигнув, я рывком развернул нас, прижав Василису столу и впился в манящие ядовитые губки, раздвинув их языком.

Главы через день!

А вот и наш Виктор Бестужев