Люблю…p.S. Вечно твой. Книга вторая

Противостояние. Раунд первый.

Глава 29

Противостояние. Раунд первый.

Слава усердно тёр куском наждака потертую дверь подъезда, пытаясь стереть надпись, которую он в порыве героической безрассудности оставил на память о себе годы тому назад. Краска, за несколько лет глубоко въевшаяся в дерево, никак не желала оттираться. Сколько бы усилий парень не прилагал, ничего не выходило. Наоборот, становилось только хуже: теперь вместо криво нарисованного сердечка на двери красовалось белое пятно внушительного размера, ещё более заметное, чем прежняя надпись.

— Вот не мешало ж никому столько лет!— сердито проворчал Слава— Зачем было трогать???

Хотя, он, конечно, понимал, что навеки здесь его художество оставаться не может. Во-первых, в нём уже не было того смысла, который вкладывался в эту надпись когда-то, во-вторых, это было просто некрасиво. Ну, и в-третьих, стирать свои каракули со стен Катиного дома их с Сашей заставили Лера и Катя. А спорить с ними было бесполезно.

Это был повод занять парней чем-то по-настоящему полезным. Уже прошло несколько дней с того вечера, как ребята из Устиново предъявили им свой ультиматум: или они выдают им Диму для «решения» незакрытого вопроса, или… Что было бы в противном случае, представляли только парни, но девушкам доказывать что-то было абсолютно бесполезно: они, как одна, контролировали ребят неусыпно, не позволяя им даже нормально обсудить возникшую проблему. Слава каждый день по несколько часов просиживал у Леры дома, наслаждаясь незабываемым общением с её бабушкой, после которого хотелось нырнуть под воду с головой, чтоб смыть с себя весь позор, который на него сваливался. Татьяна Константиновна даже стала меньше обращать внимание на Елену Степановну, теперь у неё появился новый предмет для изливания всей своей жёлчи. И им был Слава. Разумеется, парню такое положение не нравилось, поначалу он терпел, молчал, но в последнее время ему стало труднее сдерживать себя и он осмелел, отпуская в сторону бабушки Леры колкие остроты. В конце концов, что с него взять, в глазах женщины он всё равно был разгильдяем и неучем, вот Слава и вживался в роль, соответствуя ожиданиям. Лера и Елена Степановна были слегка ошарашены таким поведением Славы, они знали его другим. Лера убеждала его держать себя в руках, но всё равно поддерживала и успокаивала его, как могла. Слава высказывал ей своё недовольство, но при этом понимал, что ничего изменить пока нельзя. И продолжал всё больше и больше настраивать против себя Татьяну Константиновну. Но… по крайней мере, так удавалось сохранить легенду и продолжать под видом «двоечника» посещать Леру и проводить с ней незабываемые минуты в её комнате наедине под видом подготовки к школе. А Лера была довольна тем, что её парень находится под присмотром.

Похожая ситуация была и у других ребят. Юля честно отбыла свою ссылку у бабушки и вернулась домой, в микрорайон. Тут для Руслана начался сущий кошмар: он просто ни на минуту не мог остаться один. Юля доставала его везде: дома, в магазине, на улице. Не получалось увидеться лично— звонила, писала, требовала постоянного отчета о перемещениях. Руслан жаловался друзьям, что она даже просыпаться стала раньше, чем он, и своими звонками не давала ему выспаться, как следует. Точно так же, как и Рус, на телефоне вечно висел и Саша: Катя каждый час исправно и пунктуально звонила ему и спрашивала, чем он занят.

Меньше всех доставалось Сергею. Во-первых, он был вроде как и ни при чем, так что мало кто верил, что он тоже ринется выяснять какие-то отношения с незнакомыми ему парнями. Во-вторых, Карина была достаточно опытной и умной девушкой, чтобы убедить парня, который был ей интересен, не влезать в неприятности. Сергей и сам этого не хотел, так что в его жизни мало что изменилось. Он только сочувствовал своим друзьям, что их лишили свободы действий и постоянно в чём-то одергивают. Но считал, что так им и надо: нечего было связываться с дураками, как он выражался.

А Дима… Тут было все немного сложнее. Сдерживать его мог, по сути, только брат, но Макс тоже рвался в бой, так что надежды на него самого было мало. Повезло в том, что Дима был весьма рассудительным молодым человеком, и, собрав мысли в кучу после того, как окончательно успокоился, решил следующим образом. За парнями всё равно следят их девушки, так что помощи ему ждать от них не приходится. А идти одному… это было сродни самоубийству. Однако, он немедленно бы пошёл к своим противникам один, чего бы это ему не стоило, если бы не два момента. Первый заключался в том, что он знал: как только он выйдет за границы микрорайона, все парни бросятся вслед за ним, несмотря ни на какие запреты со стороны своих половинок. Это повлечёт за собой разбирательства, ссоры, скандалы и тому подобные неприятности, а виноват в этом будет только он. Дима этого не хотел. А вторым моментом была, как ни странно, Маша.

Все видели, как между парнем и девушкой проскочила искра симпатии. Но, в то время, как Маша тянулась к Диме все больше и больше, парень держал дистанцию. Он просто не мог ближе подпустить к себе девушку, кем бы она ни была. Слишком свежа была ещё рана, оставленная безрассудным поступком Светы. Да и Свету Дима ещё не забыл, раз за разом мысли вновь возвращались к ней, уже не так больно, но всё ещё неприятно. Вместе с этим, Дима ещё и утратил доверие абсолютно ко всем девушкам вокруг, не исключая даже тех, кто был вместе с ним в компании. Он каждый раз искал в них неискренность, и он ее находил, даже в Юле, даже в Кате, даже в Лере… Но всё же к Маше он относился чуточку теплее, и именно она убеждала его не идти в одиночку в деревню и не подставлять свою голову под удары кулаков деревенских парней. Убеждение сработало, и Дима, скрипя зубами, терпел и ждал, чем вся эта история закончится. Но она не заканчивалась и оставалась подвешенной в воздухе.

По вечерам, как и прежде, собирались все вместе, или на больничном крыльце, или на поляне у почтового отделения. Но обстановка была напряженной. Парни постоянно были настороже, ожидая непрошенных гостей. Девушки боялись каждого шороха, каждого резкого звука двигателя, любого незнакомого человека. Все понимали, что так продолжаться не может. Ребятам не терпелось обсудить свои дальнейшие действия и что-то предпринять, наконец, но при девушках этого было делать нельзя. Поэтому парни обменивались лишь красноречивыми взглядами и завуалированными фразами, которые могли понять только они.