Любовь без границ

Свидание с Злолюстратором: Часть 2

Кот Нуар замер, невольно залюбовавшись. Маринетт в своем дизайнерском платье выглядела… непостижимо. Лёгкий ветер играл с подолом, а в глазах отражались огни набережной — будто крошечные звёзды.

Он тут же одёрнул себя. Нельзя. Нельзя смотреть так, нельзя думать об этом — не сейчас, когда рядом акуматизированный злодей, когда каждая секунда на счету.

— Маринетт, — он шагнул ближе, стараясь говорить ровно, — ты не должна быть здесь. Это опасно.

Она вскинула голову — в её взгляде ни тени страха, только упрямая решимость.

— Я пришла объяснить ему всё. По‑человечески. Разве это не лучше, чем драться?

— Лучше, — согласился Кот Нуар, — если бы он был в здравом уме. Но сейчас им управляет акума.

Злолюстратор, не замечая их разговора, продолжал водить кистью по холсту. Его пальцы дрожали, а губы шептали что‑то неразборчивое.

— Значит, мы должны вернуть его к реальности, — Маринетт сжала кулаки. — Как?

Кот Нуар поколебался. План, который они с Леди Баг придумали, не предполагал её участия — но она права. Без её помощи не обойтись.

— Слушай, — он понизил голос, — мне нужно отвлечь его. Ты сможешь подойти и заговорить с ним? Не как жертва, а как человек, который искренне хочет помочь.

— Думаешь, сработает?

— Не знаю. Но если он хотя бы на секунду задумается, если увидит, что ты не насмехаешься, а действительно хочешь понять… — он замолчал, подбирая слова. — Это ослабит влияние акумы.

Маринетт кивнула. В её глазах мелькнуло что‑то тёплое — благодарность? Доверие?

— Хорошо. Я попробую.

— Но будь осторожна, — он невольно коснулся её руки. — Если почувствуешь, что что‑то не так — сразу отходи. Обещаешь?

Она улыбнулась — так, что у него перехватило дыхание.

— Обещаю.

Они разошлись: Кот Нуар шагнул вперёд, привлекая внимание Злолюстратора, а Маринетт медленно подошла сбоку, держась так, чтобы остаться на периферии его зрения.

— Эй, художник! — Кот Нуар хлопнул в ладоши. — Твои картины — просто пародия на искусство!

Злолюстратор резко обернулся, глаза горели яростью.

— Ты ничего не понимаешь! Это не просто картины — это правда!

— Правда? — Кот Нуар усмехнулся. — Тогда почему твоя «правда» не может принять простой отказ?

В этот момент Маринетт мягко произнесла:

— Прости меня.

Злолюстратор замер. Кисть дрогнула.

— Что?..

— Я не хотела тебя обидеть, — она шагнула ближе, глядя ему прямо в глаза. — Я просто… не могла пойти с тобой. Но это не значит, что ты плохой. Ты талантливый художник. И ты заслуживаешь того, кто по‑настоящему оценит твои работы.

Её голос звучал так искренне, что даже Кот Нуар на секунду забыл о плане. Она умеет находить слова, подумал он с восхищением.

Злолюстратор моргнул. В его взгляде мелькнуло замешательство.

— Ты… правда так думаешь?

— Да, — она улыбнулась. — Но ты не должен использовать свою силу так. Это пугает людей.

Кот Нуар понял: момент настал. Он прыгнул вперёд, выбил мольберт из рук злодея, а затем резко наступил на карандаш с акумой.

Чёрная бабочка рассыпалась в воздухе.

Злолюстратор пошатнулся, потом обвёл взглядом набережную, словно впервые увидев её.

— Что… что я наделал?

— Ничего непоправимого, — мягко сказала Маринетт. — Просто в следующий раз рисуй то, что приносит радость.

Кот Нуар подошёл к ней, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от напряжения.

— Ты справилась, — прошептал он.

— Мы справились, — поправила она, глядя на него с тёплой улыбкой.

Где‑то вдали уже слышались сирены — полиция подъезжала к месту происшествия. А они стояли рядом, не решаясь разорвать зрительный контакт, и каждый думал о том, как мало знает о человеке напротив.

Но в этот миг этого было достаточно.

Кот Нуар невольно сглотнул, глядя, как Маринетт поправляет прядь волос, выбившуюся из причёски. Вечерний свет играл на её лице, делая взгляд ещё глубже, а молчание между ними вдруг стало невыносимо тяжёлым.

— Знаешь… — он запнулся, потом собрался с духом. — Когда Леди Баг сказала мне, что ты идёшь на свидание… мне стало… ужасно.

Маринетт замерла. Её пальцы на краю платья слегка дрогнули.

— Почему? — тихо спросила она.

Он не ответил сразу. Вместо этого шагнул ближе, но тут же остановился, будто боясь нарушить невидимую границу.

— Я не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Просто… представил, что ты с кем‑то другим. И это… резануло.

Её глаза расширились. В них мелькнуло что‑то неуловимое — удивление, смущение, но и… отклик?

— Кот…

— Нет, послушай, — он поднял руку, будто пытаясь удержать момент. — Я не должен был этого говорить. Но я не могу делать вид, что мне всё равно. Особенно после того, как увидел тебя в этом платье. Ты… ты выглядишь так, что у меня перехватывает дыхание.

Она опустила взгляд, но он успел заметить лёгкий румянец на её щеках.

— Это просто платье, — пробормотала она.

— Не просто, — он мягко коснулся края ткани, на этот раз не отдёргивая руку. — Это… часть тебя. А ты… ты — часть чего‑то, что я не могу объяснить.

Тишина. Где‑то вдали шумел город, но здесь, у набережной, время будто остановилось.

— Я не хотела, чтобы ты переживал, — наконец сказала она, поднимая глаза. — Это даже не было настоящим свиданием. Я пришла не ради него. Я хотела всё уладить, не доводя до беды.

— И всё же… — он вздохнул. — Я стоял там, за спиной, и думал: «Почему не я? Почему не могу просто подойти и сказать, что она — та, кто мне нужен?»

Маринетт замолчала. В её взгляде читалась борьба: желание ответить, страх перешагнуть черту, неуверенность в том, кто он на самом деле.

— Ты знаешь… — она сглотнула. — Иногда мне кажется, что мы оба слишком много скрываем. И от этого становится только больнее.

Кот Нуар кивнул. Он понимал. Слишком хорошо понимал.

— Но пока я не могу сказать больше, чем говорю сейчас, — прошептал он. — Просто знай: то, что я чувствую… это не просто слова. Это не флирт. Это… правда.