Любовь без имени

История 6. Токаге и Риил, Кайши и Очицуки, Шиоре и Хаи

С мрачной решимостью Токаге шагает меж стволов деревьев, скрывающих небо чёрной листвой. Словно чувствуя настроение гостя, лес неподвижно и в безмолвии провожает его силуэт.

Обычно в столь ранний час Токаге вместе с Риил посещает пустошь и проверяет потоки мёртвой энергии вокруг Прародителя. Однако его сон начал беспокоить Хаи и тот сам решил провести какое-то время наедине с безымянным. Это время удачно совпало с окончанием срока.

Нагнувшись над очередным холмиком, маг ползает вокруг него, раздвигая руками траву и веточки, заглядывает в ползущие по земле толстые корни и недовольно хмурится.

— Здесь тоже не очень хорошее место... Давай поищем ещё.

Заглянув под ворот рубашки и встретившись взглядом с ящеркой, отдыхающей на ключице хозяина, шестой апостол продолжает свои поиски. Опечаленный неизбежным расставанием с близким другом, он не замечает, как распугивает всю живность в округе, наступая на ветки, шишки, кости, скорлупу и прочий мусор, громким хрустом выдающий чьё-то шастанье по чужой территории.

Остановившись передохнуть, Токаге опирается рукой о дерево и чувствует пробегающих по пальцам насекомых. С застывшим взглядом понаблюдав за их ползаньем, он пересаживает ящерицу на кору. И хотя всё что остаётся — уйти подальше, маг не в силе сделать ни шагу.

Воспоминания уносят его на несколько оборотов назад, в те три срока, что наставали раньше. Тогда, каждый раз, его сопровождал Аон. И каждый раз, находя новую любимицу, Токаге бежал к нему, похвастаться своим сокровищем. Пусть маг был угрюмым и раздражённым, к окончанию срока покладисто соглашался проводить их знакомую в новую жизнь.

Но не в этот раз.

С наступлением зимы Токаге был занят поручениями апостолов, присмотром за границей и Прародителем. А если и наставало свободное время, брошенные тогда Аоном слова останавливали от встречи.

«Ты теперь не нуждаешься в моей защите и поддержке».

Эти слова стали единственным, чего Токаге так и не смог понять. Он пытался смириться, принять... и не смог. Сильнее всего пугала мысль, что Аон оттолкнул его из-за безумия, которому Токаге едва не поддался. Чем больше он видел и размышлял, тем больше сомнений и тревог копилось внутри. И ими не с кем было поделиться, поскольку он не уверен в остальных апостолах.

Приближение потока магии, свёрнутого в узел, застаёт задумавшегося мага врасплох. А вместе с тем и знакомый голос, раздавшийся из-за спины:

— Пришло время...

Не отрывая пепельно-розовых глаз от любимицы, Токаге в неверии подносит руку к груди и пытается унять взволновавшееся сердце.

— Новую, я так понимаю, заводить ты не будешь, — вопросительно изгибает бровь чёрный маг и, не дождавшись ответа, уточняет: — Всё ещё обижаешься?.. Ты ничуть не повзрослел. Сколько тебе тогда было? Десять? А первую ящерицу ты осмелился завести, кажется, в шестнадцать? В этот раз будешь плакать? Ты же теперь апостол Прародителя, может, наконец повзрослеешь? Я не брал с собой платок.

— Ты хочешь меня разозлить, Аон?

Ворох неприятных чувств словно сдувает порывом ветра. Преисполненный решимостью, Токаге поворачивается к магу. Ни в спокойных глазах, ни в ленивой позе нет ни намёка на заинтересованность в происходящем или произошедших с магом изменений. Аон выглядит так же, как и на момент их расставания.

— Просто не хочу, чтобы ты снова промочил мне рубашку.

С этими словами Аон оттягивает чёрный воротник. Токаге прикусывает уголок губ рядом со шрамом, вспоминая, как точно так же оттягивал воротник и проверял, в порядке ли его спутница. В пепельно-розовых глазах едва заметно скапливается влага.

— Напомни-ка мне, почему ты это делаешь?..

Аон подходит ближе и, пристроив локоть на плече друга, рассматривает слившуюся с корой ящерицу. В отличии от Токаге, он не видит ничего милого в поедании жуков, и морщится при виде такого зрелища.

— На третий оборот жизни... — прервавшись и нахмурившись, парень сжимает поцарапанные ладони, — у ящериц принято давать потомство и на четвёртый оборот умирать... Они должны делать это на свободе...

— Расслабься, — маг зарывается пальцами в чёрные волосы и слегка взъерошивает их, скрывая влажные от слёз глаза апостола. — Я помню.

— Тогда не спрашивай! — на выдохе произносит Токаге.

Наслаждаясь последними проведёнными вместе днями, он натягивал на своё сердце одну цепь за другой. Хотел спокойно перенести расставание, оставив в памяти лишь радостные мгновения. Но Аон своим присутствием срывает все эти бессмысленные нагромождения.

«Так почему же... ты здесь?» — проносится слабая мысль.

— Лучше оставь её, — тихо предлагает черноглазый. — А то так и будешь блуждать вплоть до самой войны, если хоть ещё раз возьмёшь её на руки. Она сама сможет о себе позаботиться.

— Думаешь?..

— Да. Лучше пойдём выпьем!

Энергичное и сильное предложение звоном застывает в ушах. Токаге в неверии смотрит на друга и вздыхает, ошеломлённый тем, что тому пришло это в голову.

— Риил это не понравится... — при её упоминании в жилах мага застывает кровь, а в венах вздрагивает пламя. — Я отправил её по поручению, но едва ли оно задержит её хоть на три дня.