Любовь без памяти

Предсвадебная суматоха

Всю обратную дорогу до дома я погрузилась в молчаливые размышления о недавних, столь тревожных открытиях в своей памяти. К счастью, Максим, словно почувствовав мое состояние, не стал вторгаться в мою душу, лишь заботливо включил тихую фоновую музыку, чтобы не нарушать гнетущую тишину. Дорога убаюкивала, меня то и дело клонило в сон, ведь ни одному из нас не удалось нормально поспать этой ночью. Мысленно я снова и снова возвращалась в зыбкое прошлое, пытаясь выхватить из тумана воспоминаний образ той женщины, чей устрашающий голос до сих пор звучал в ушах.

Приехав, я сразу поднялась в свою комнату, стремясь к уединению, а Максим направился в кабинет отца. Предстояли серьезные "взрослые" разговоры, содержание которых я лишь смутно предполагала. Думаю, если бы это была прежняя Ариана, она непременно подкралась бы к двери на цыпочках, чтобы подслушать. Ведь интересно же, черт возьми! Но сейчас мне было так лень, так безразлично. Пусть решают что хотят, пусть крутят-вертят моими судьбами, как заблагорассудится.

Через час дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появилась мама. Её голос, мягкий, но решительный, нарушил мою задумчивость:

— Сегодня вечером мы поедем к Максиму. Обсудим с его родителями все детали свадьбы. Твой отец сказал, что ты больше не противишься этому, так что будь готова к вечеру. Можешь не наряжаться, все свои будут. — Говорила она, подходя ко мне со спины, пока я перебирала фотографии на макбуке. В глубине души ещё теплилась наивная надежда, что эта женщина, которая, судя по всему, причинила мне зло, находится где-то очень близко. И если так, то, возможно, есть общие фотографии. Но как я её узнаю? Где моя логика в этом отчаянном поиске?

— Хорошо, мама, спасибо, что предупредила, — произнесла я в ответ, не оборачиваясь. Не хотела сейчас никого видеть, ни одного из членов моей семьи. Никто не защитил меня от этого брака, буквально силой отдают замуж. И особенно больно осознавать, что в этом участвует мой отец. В то время как другие отцы оберегают своих дочерей, мой же безжалостно бросает меня в лапы этого… больного человека. Как его ещё назвать?

— У тебя точно всё хорошо? Моя помощь нужна? — Мама понизила голос, и моя совесть, всегда чуткая к её интонациям, заставила меня повернуться. Что бы ни случилось, с мамой у меня была какая-то особенная, ни с чем не сравнимая связь. Казалось, так было всегда, с самого моего рождения.

— Всё хорошо, мамочка. Просто устала немного, всё пройдёт, — я встала из-за стола и крепко обняла её. От неё исходил такой родной, обволакивающий запах домашнего уюта и абсолютной безопасности. Я втягивала воздух глубже, стараясь наполнить им все лёгкие, впитать это тепло и защиту.

— Я тогда пойду, не буду тебе мешать, — прошептала мама, отпуская меня. Её взгляд задержался на мне на мгновение, полный тревоги и невысказанной любви, прежде чем она покинула комнату.

Я вновь обратила всё своё внимание на поиски незнакомки, но спустя минут тридцать мои руки бессильно опустились. Отчаяние сковывало. Фотографий было невероятно много: селфи с сестрой, с мамой, с цветами, с подругами. Были и фотографии с Максимом: в машине, в окружении наших семей, где мы сидим в обнимку, и кто-то нас фотографирует со стороны, в парке зимой, где я сижу у него на коленях, а он согревает мои замерзшие руки. Но фотографий с подозрительными женщинами или девушками, которые могли бы быть той самой, не обнаружилось. Или я просто не знала, что искать.

Когда с улицы донесся звук отъезжающей машины, я, наконец, решилась спуститься вниз. Значит, Максим уехал. В холле до сих пор витал его мужской цитрусовый аромат, и я невольно, почти инстинктивно, втянула воздух в легкие, ощутив легкое покалывание где-то глубоко внутри.

— Ооо, ваше высочество снизошло спуститься к нам, смертным. Я уж думала, что всё… Ты как Рапунцель будешь сидеть в башне и ждать своего рыцаря. Но только, увы, он только что уехал. Не дождался тебя, хах, — насмешливый голос сестрёнки раздался, как только я вошла в кухню. Она сидела за столом с чашкой чая, уткнувшись в телефон.

— Ты, видимо, перепутала рыцаря с драконом… — пробормотала я, наливая себе тоже кружку чая и садясь рядом. Сестра, поняв, что теперь появился живой собеседник, а не экран мобильного, убрала телефон в сторону.

— Это просто твоя память покинула тебя, — продолжила она с игривой назидательностью. — Надеюсь, наш принц поцелует тебя, как Белоснежку, и всё вернётся на круги своя. — Когда она закончила свой монолог, я невольно, от души рассмеялась, несмотря на всю свою внутреннюю боль.

— Может, хватит читать свои сказки? Вернись в реальность, милая. Здесь нет рыцарей и принцев. Есть только Максим, и он не относится ни к какой из этих категорий, — сделала я небольшой глоток горячего чая. И как будто от этого простого действия жизнь сразу же налаживалась, хотя бы на мгновение.

— А как же Саша? Как по мне, настоящий рыцарь, который спас девушку от злого водяного. Кстати, у него кто-то есть? — деловито, с неподдельным интересом спросила она, а я от шока чуть не подавилась чаем.

— Даже и не думай, слышишь? — Мой голос звучал жёстко, несвойственно мне, но я не могла иначе. — Не подходи к нему, не смотри в его сторону. Обходи его десятой дорогой.

Сестра, казалось, была искренне недоумевающей. Её брови поползли вверх, а глаза округлились.

— Но почему? Он же хороший, спас тебя. Да и к тому же, у тебя Макс есть, — не унималась она, её логика была проста и наивна.

— Я тебя предупредила! Увижу тебя рядом с ним, расскажу отцу! — отрезала я, с силой ставя кружку в посудомоечную машину, чтобы заглушить нарастающее раздражение. Не дожидаясь ответа, я поспешила прочь, в спасительное уединение своей комнаты.

— Жадина! — донеслось мне вслед сквозь шум воды, но я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы вступать в пререкания. Спорить с ней не было ни сил, ни желания. После всего, что я узнала, я больше не могла так же, как раньше, доверять Саше. Как он мог скрыть от меня такое? Разве я не имела права знать о своей беременности… даже если обстоятельства сложились столь запутанно, он должен был рассказать мне всё. Возможно, не сразу, но постепенно он мог бы подготовить меня, всё объяснить. Эта мысль жгла изнутри, разрывая мою душу на части.