Любовь без памяти

Знакомство с Алевтиной

Перед глазами, словно призрак, всплывает до боли чёткая, но размытая картинка из прошлого. Я стою в центре его… в центре нашей комнаты, окружённая эхом непрожитых лет. Воздух пропитан страхом и отчаянием, а на полу мерцают острые осколки зеркала, отражая мои слёзы и растерянность.

— Успокойся! Она до сих пор любит его, просто дурочка! Не может смириться, что он ушёл! Хватит вести себя так, будто у тебя паранойя! — до боли знакомый голос врывается в мою память, разрывая тишину. Это Максим. Его слова, как раскалённые угли, обжигают сознание, хотя я и не помню их контекста.

— Я не придумываю! Почему ты мне не веришь?! — с обидой спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза. Я боюсь сделать шаг влево, шаг вправо, чтобы не наступить на сверкающие осколки, так похожие на осколки моей души.

— Она тебе не злейший враг! Приди в себя… — он протягивает ко мне руки, притягивает к себе и крепко обнимает, пытаясь укрыть меня от чего-то невидимого, но ощущаемого.

Дальше всё обрывается, словно плёнка рвётся на самом интересном моменте. Я снова, с глухим стуком, возвращаюсь в реальность, где старые пазлы моей амнезии пополнились новыми, но от этого не стали собираться в единую, понятную картину. Глубокий вдох, обещавший успокоение, обрывается где-то в груди. Кажется, что воздуха в этой комнате не хватает для нас двоих. Я отталкиваю его от себя, задыхаясь от нахлынувших чувств и вопросов.

Что мне делать с этой новой информацией, с этим осколком воспоминания? О ком он тогда говорил? "Злейший враг"… Неужели он что-то знает, что-то скрывает от меня? Кого он защищает, чьи интересы ставит выше моих чувств, моей боли?

— Я хочу спать, отвали, — бросаю я с несвойственной мне резкостью, обходя его стороной и выхожу из ванной. Слышу позади себя его шаги, но не решаюсь дать заднюю, не хочу снова смотреть в его глаза, полные непонятного для меня сожаления. Иду, ложусь на свою половину кровати и закрываю глаза, пытаясь отгородиться от навязчивых мыслей. И тут меня осеняет: мы отложили свадьбу на месяц, чтобы дождаться его сестры, но сегодня я так её и не увидела.

— Твоей сестры сегодня не было? — задаю вопрос, не смотря в его сторону, боясь увидеть в его взгляде что-то, что только усилит мои подозрения.

— Не успела, самолёт задержали, но завтра вы с ней увидитесь, — отвечает он, его голос звучит обыденно, но я чувствую в нём едва уловимую напряжённость. Он уходит обратно в ванную, а я, измотанная потоком новых эмоций и воспоминаний, проваливаюсь в тяжёлый, но крепкий сон.

Проснувшись, я инстинктивно протягиваю руку к пустой половине кровати. Она смята, что означает, что Максим не ушёл в другую комнату, как я могла бы предположить. Лежу минут двадцать, раскинув руки по сторонам, и смотрю в потолок. Морально готовлюсь к первому дню, который, по словам Максима, должен стать моим первым днём в роли его жены. Морально, но не эмоционально.

Встаю с постели и, словно во сне, ухожу в ванную. Принимаю душ, позволяя тёплым струям смыть остатки ночных кошмаров и утренней тревоги. Натягиваю лёгкий летний сарафан, который раньше, возможно, приносил мне радость, но сейчас кажется лишь безликим куском ткани. Спускаюсь вниз. Дом окутан непривычной тишиной, которая давит на виски, предвещая что-то неизвестное. Когда направляюсь на кухню, краем глаза замечаю движение за окном. Во дворе паркуется красный внедорожник – яркое пятно на фоне утренней зелени. Из него выходит высокая брюнетка в строгом чёрном классическом костюме. Её лицо скрыто за каскадом распущенных каштановых волос, ниспадающих на плечи, но силуэт источает уверенность и властность. Она решительно направляется к дому.

Я решаю не стоять у двери, будто сторожевая собачка, встречающая незнакомца, а иду на кухню и завариваю себе чай, пытаясь создать видимость обыденности. Слышу, как входная дверь открывается, и она заходит в дом. Кто это? Неужели его сестра, та, кого я так и не увидела вчера?

— Максим оставил тебя без охраны в первый же день? — позади раздаётся женский голос, холодный и с едва заметной насмешкой. Я медленно разворачиваюсь, чувствуя, как внутри натягивается струна. Внимательно всматриваюсь в её лицо, и в памяти, словно молния, восстанавливается ещё одна картина из прошлого.

— Она всех обманывает! Почему вы не верите мне?! Она использует Максима, только два года назад она другому в любви признавалась! — кричит молодая девушка, её голос дрожит от ярости, а глаза мечут искры. Я стою в слезах, разрываясь между её обвинениями и недоумением. Смотрю на неё, потом на Максима, ищу в его глазах ответ.

— Алевтина, успокойся! Уйди к себе в комнату, иначе сейчас моё терпение закончится! — он приобнимает меня, нежно гладя по волосам, пытаясь успокоить. Видя это, его сестра, словно разъярённая фурия, вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. В соседней комнате тут же слышится звон разбитого стекла.

На этом связь с прошлым обрывается, и я вновь вижу перед собой Алевтину. Родную сестру моего мужа. Но ту Алевтину, которую я видела сейчас, будто кто-то заменил. Она выглядит иначе.

— А мне необходима охрана в этом доме? Ты мне угрожаешь сейчас? — отворачиваюсь от неё, делая себе чай, пытаясь скрыть дрожь в руках. В воздухе витает осязаемое напряжение, густое и тягучее. Что случилось между нами, что она так откровенно ненавидит меня, даже не скрывая этого в первых же словах?

— Нет, конечно. Я пошутила, — произносит она, и я чувствую в её голосе приторную фальшь. Алевтина проходит на кухню и садится за стол, её взгляд не отрывается от меня. Наливаю и ей тоже чай, не спрашивая, просто ставлю перед ней чашку. И пофиг, если она откажется. Я гостеприимна. Хотя это ведь её дом, скорее, а не мой.

— Спасибо, — делает глоток, и снова этот изучающий, некомфортный взгляд. — Мне очень жаль, что всё это произошло с тобой. У тебя память… полностью отсутствует? — с подозрительными нотками интересуется она, и я понимаю, что мне придётся немного соврать, чтобы сохранить свои карты при себе.