Любовь без скидок

Глава 1

Амелия

Если б я знала к чему приведёт одно поручение моего ненавистного начальника, я бы сказала ему… Но об этом позже.

День начался, как обычно. С пошлых сообщений финансового директора, который был начальником отдела:

«Сними трусики и приходи ко мне в кабинет».
«Даже если не снимешь, я буду представлять тебя без них».

Я как раз занималась отчётом о недавней аудиторской проверке небольшого завода по производству муки. Ради сотрудничества с нашей группой супермаркетов директор производства даже сунул мне коробку этой чёртовой муки. Считается ли это взяткой? И куда мне её теперь девать? Если только замазывать синяки под глазами вместо пудры.

Раздался звонок по внутреннему телефону. Только этого не хватало. Я прекрасно знала, кто звонил. Уже от самого звука меня передёргивало.

— Амелия, я жду, — раздался голос начальника.

«Я тоже жду, когда ты на пенсию уйдёшь», — подумала я, но сказала:

— Иду.

Я прошла через приёмную, в которой его секретарша Инга увлечённо вязала очередной шедевр на продажу. После того как на Новый год она подарила шикарные свитера всем в семье босса, вязать на рабочем месте ей не запрещалось. Ничего не сказав, я показала жестом на дверь, и она понимающе кивнула. Уже привыкла, что меня вызывают по несколько раз на дню.

Сергей Кониченко, финансовый директор, сидел, откинувшись в кожаном кресле. Ему недавно стукнуло пятьдесят пять, и он вовсю красил волосы, думая, что никто не замечает.

— Сергей Викторович, — кивнула я ему. — Отчёт ещё не готов.

Сергей усмехнулся:

— Что мне твой отчёт, я тебя не за этим позвал.

Я смотрела на него с неприкрытым отвращением. Желеподобный мужик с высоким самомнением и извращённой фантазией. Это для меня он такой, а для других — примерный семьянин и уже даже дед. Когда пять лет назад пришла сюда работать младшим аудитором, оказалось, что я похожа на его первую любовь. Судя по всему, та девушка развратила его конкретно. Теперь же он перенёс воспоминания о ней на меня. Чего я от него только не наслушалась за эти годы. Но желаемое Кониченко так и не получил. Приставать начал не сразу и увеличивал степень неприличности постепенно. Теперь он уже писал и говорил о своих фантазиях без стеснений.

— Кисуля, сегодня у нас какой день? — спросил он, хотя календарь висел слева от него.

Я скрестила руки на груди и ответила без энтузиазма:

— Среда.

— Вот, — кивнул Сергей одобрительно, и его взгляд скользнул по моей юбке. — А в пятницу намечается командировка в Тюмень, на мясообрабатывающий завод. Серьёзная работа, много чего проверить нужно. После этого и о повышении не стыдно попросить.

Он замолчал, уставившись на меня самодовольно.

— Вы хотите меня повысить? — спросила я без прелюдий.

— Хочу, — кивнул Сергей. — Очень хочу. Даже не представляешь, насколько сильно хочу. В Тюмень мы поедем вместе. За один день не справишься, так что можно остаться дня на три-четыре. А после работы самое то расслабиться в сауне отеля, выпить шампанское в номере. Ты какое любишь?

— Сергей Викторович, а ваша жена к нам присоединится?

На его лице появился неприятный оскал:

— Какая ты испорченная, Амелия. Я о таких экспериментах и не думал.

— Вы прекрасно понимаете, о чём я, — отрезала я со вздохом. — Между нами ничего, кроме работы, быть не может.

Сергей Викторович подскочил с раздражённым видом. Я ходила по лезвию, отказывая ему. Кониченко бесился из-за моего сопротивления, и в то же время оно для него стало особым видом мазохизма. Держала меня здесь только хорошая зарплата и наличие ипотеки на пятнадцать лет. Я знала, что получаю немного больше, чем должна была. Инициатива повысить зарплату исходила от Кониченко. Что это: попытка подкупить или вознаграждение за терпение и молчание?

— Может, хватит ломаться? — он подошёл ближе. — У тебя всё равно никого нет и, как я понимаю, уже давно. Чего тебе ещё надо? Всё равно никуда не денешься. А так… лучшие проекты, повышение. Да можешь даже уволиться! Буду заезжать к тебе каждый день. Можешь поверить, я довольно щедр. А моя жена… мне просто как родственник. К тому же она почти всё время живёт на даче.

— Она же вас постоянно кабачками снабжает, а вы ещё недовольны, — ухмыльнулась я. — Да и в вашем возрасте я бы поостереглась прибегать к сильным физическим нагрузкам.

Глаза Сергея сверкнули, челюсть напряглась. Он ненавидел, когда ему напоминали про возраст, особенно я. Мне тридцать, ему пятьдесят пять, он мне в отцы годится. Сегодня он опять попытался нарушить границы. Одно дело домогательства и грязные сообщения. Другое – остаться с ним наедине в командировке. А неверных мужей я презираю вдвойне. Когда-то и мне муж изменял с коллегой по работе. Стараюсь об этом не вспоминать.

— Амелия, следи за языком. Я могу долго терпеть, но, если разозлюсь, тебе твоя дерзость с рук не сойдёт.

— Я послежу за языком, а вы последите за руками, — ответила я, намекая на то, как он недавно схватил меня за попу, пока я наклонялась взять снек из автомата с едой.

— Значит, ты мне отказываешь? — спросил он таким тоном, будто выносил приговор.

— Да, — ответила я спокойно. — Мне отчёт нужно делать.

— В Тюмень мы едем вместе. Я уже присмотрел чёрные чулки, которые ты наденешь на аудиторскую проверку. А потом я с тебя их сниму… чтобы провести уже свою, более тщательную.

Хотела запустить в него тяжёлым дыроколом, но его спас телефонный звонок.

— Алло, день добрый, Фёдор Степанович.

Постепенно лицо Кониченко стало серьёзным, а лоб застыл в сморщенном, как гармошка, виде. Кинув на меня раздражённый взгляд, он махнул рукой, показывая на дверь. Я не удержалась и состроила ехидную гримасу, радуясь, что ему резко стало не до меня. С облегчением покинула его кабинет, пропахший резким запахом парфюма. Не удивлюсь, если парфюм с феромонами.

Возможно, если б на моём месте была другая, то она бы согласилась стать любовницей начальника и получить от этого свою выгоду. Особенно в моём положении пять лет назад: ни жилья, ни нормальной зарплаты, ни поддержки семьи — только разбитое сердце. Но я решила надеяться только на себя, а не прислуживать и ждать подачек.