Любовь без срока давности

Глава вторая

Рига. Район Плавниеки

Квартира в одном из домов на улице Андрея Сахарова

Май 2019 года

Стефания Аузина всегда вставала очень рано, к этому она привыкла еще с детства у бабушки на хуторе под Свенцянами, небольшим городком в польском захолустье. Когда Стефе Курцевич (Аузина она стала, выйдя замуж за Инта Аузинса) было неполных пять, местность, где они жили, отошла к Белоруссии, ее отцу предложили работу в Минске и семья переехала в столицу. Старая бабушка осталась на хуторе, и Стеша (так ее стали называть на новом месте) была предоставлена сама себе. Оставаясь одна в большой пустой квартире, девочка боялась каждого шороха, и единственным спасением от страхов стали книги. Та самая бабушка Агата, долгое время служившая комнатной девушкой у дочки местного пана и умевшая не только читать и писать, но и играть на пианино, обучила всему, что знала, любимую внучку, и в свои пять Стеша хорошо читала, говорила по-польски и по-французски. А вот с русским были большие проблемы, поэтому девочку и не отдали в детский сад. Она садилась на большой подоконник с ногами, обнимала плюшевого зайца и все время до возвращения родителей читала или смотрела в окно.

В это июньское утро Стефания Вацлавна тоже встала, как раньше говорили, с петухами: в открытую форточку было слышно, как хлопнула дверь подъезда, потом дверца машины – Инвар Озолиньш собрался на работу в свой троллейбусный парк. Когда старенькая Тойота уехала, оставив после себя запах бензина и выхлопных газов, входная дверь хлопнула вторично, выпуская Марту Неретнисе; острые каблуки ее туфелек простучали мимо окна Стефании в сторону автобусной остановки – Марта работала на другом берегу, поэтому выходила из дома очень рано. Дом начал постепенно просыпаться примерно через час – шаги на лестнице не умолкали, а дверь подъезда кто-то аккуратно припер камушком, чтобы не тратить время на ее открывание.

Тетушка Аузина, как звали Стефанию Вацлавну соседи, полила цветы во всех комнатах. Выйдя на улицу, включила небольшой фонтанчик на клумбе под окнами и уже заканчивала пить чай, в очередной раз перечитывая «Дети капитана Гранта», когда в дверь позвонили.

– Кто там? – проживя полжизни в Риге и прекрасно говоря по-латышски, Стефания всегда отвечала на телефон и спрашивала «кто пришел» на русском языке – это первое, что она научилась говорить именно по-русски, и оно так прочно вросло внутрь нее, что так и осталось навсегда.

– Вам письмо, Стефания Вацлавна, – послышался знакомый голос почтальонши Лидочки, – заказное. Откройте, пожалуйста, надо расписаться.

– Сейчас, сейчас, доченька, – заторопилась старушка, поворачивая ключ в замке плохо слушающимися пальцами. Отчего-то слова «заказное письмо» заставили ее сильно волноваться.

– Вот тут распишитесь, – яркий ноготок Лидочки отчеркнул строку в журнале, потом она отдала Стефании Вацлавне конверт.

– Спасибо, Лидуша, – чувствовалось, что хозяйке дома не терпится узнать содержание письма, поэтому она побыстрее распрощалась с милой почтальоншей и закрыла дверь.

Конверт был, как говорил когда-то ее отец, казенный, имя и фамилия напечатаны на машинке, а вместо адреса отправителя – плохо пропечатанный штамп, поэтому, надев очки, Стефания взяла ножницы и, аккуратно срезав тонкую полоску бумаги с краю, достала свернутый в три раза лист бумаги.

Посольство Беларуси приглашало госпожу Аузина-Курцевич (в тексте так и стояла двойная фамилия) в Минск на празднование 75-летия освобождения республики от фашистов и Дня независимости. Стефании Вацлавне надо было позвонить по указанному в письме телефону, и там расскажут все подробности.

Она так и сидела за столом с письмом в руке, когда вечером вернулся с дачи младший внук. Его родители и старшая сестра давно жили в Европе, а Валдис остался в Риге с бабушкой. «Мне нравится тут, да и бабулю одну не хочу оставлять», – отвечал он на все увещевания родителей, пропуская мимо ушей их нотации о том, что надо строить карьеру, заводить семью, а в Латвии для этого не самые лучшие перспективы.

– Ба, что случилось? Тебе плохо? – парень остановился на пороге кухни, не сразу решившись подойти к бабушке. Он никогда не видел, чтобы она вот так сидела, глядя куда-то вдаль совершенно отрешенным, будто нездешним взглядом, и немного испугался.

– Валдис? – появление внука словно вывело Стефанию из оцепенения. – Как хорошо, что ты приехал, мой мальчик. Как думаешь, посольство до которого часа работает?

– Какое посольство, ба? – опешил Валдис, всерьез испугавшись за бабушкины умственные способности (85 лет это возраст), – зачем тебе?

– Вот, – Стефания протянула внуку письмо, – читай. Меня в Минск приглашают.

– Вот это да, ничесе, – парень аж присвистнул от удивления. – Так, время три, они, наверное, еще работают, щас, – он быстро пробежал пальцами по экрану телефона, – да, есть, до восемнадцати. – Он посмотрел в письмо и набрал номер, потом несколько раз переключал кнопки и долго слушал, пока, наконец, кто-то ответил.

– Здравствуйте, будьте добры Людмилу Петровну, – Валдис назвал имя и отчество, написанные внизу письма, подождал, пока его соединят, и потом долго разговаривал с неведомой ему женщиной из посольства, стараясь выяснить все как можно подробно, а Стефания смотрела на внука, не отрываясь, словно там, по ту сторону телефонного провода решалась ее судьба. – Спасибо, да, все понятно, – произнес Валдис, потом несколько раз прозвучало его «да» и «если можно», затем он продиктовал номер своего сотового и их домашнего телефона и нажал отбой.