Любовь без срока давности

2.3

***

Минск.

2 июля 2019 года

Поезд прибыл в Минск в половине восьмого утра. Стефания Вацлавна всю ночь толком не спала, и уже в седьмом часу вышла в коридор постоять у окна, да так и не отходила от него до самого вокзала. Беларусь встретила гостей мелкоморосящим дождем, и Валдис порадовался, что настоял на том, чтобы бабушка взяла плащ и зонтик. Сейчас они оказались как нельзя кстати. Поезд был фирменный – очень чистый и красивый, проводники приветливые, особенно по-доброму встретившие ветеранов. Правда, долго пришлось бодаться, чтобы Валдису разрешили ехать в одном купе с бабушкой, а дедку-ветерану – с внучкой: проводники все время пытались разместить женщин отдельно от мужчин.

Валдис улыбнулся, вспоминая, как кипятилась белокурая Лайма, отстаивая свое право ехать с дедом, раз она его сопровождает. «Ему таблетки пить, и только я знаю – какие когда, а мало ли что еще понадобится», – доказывала она проводнице, а та отвечала одно – «он мужчина, так не положено». Пришлось дойти до начальника поезда, и только так ситуация разрешилась. Уложив своих стариков, Валдис и Лайма потом долго разговаривали, стоя в тамбуре, попивая чай из термокружек и в лицах представляя, как им придется выдерживать такие же баталии в гостинице и на обратном пути в поезде.

В гостинице на удивление все прошло гладко – Валдиса спокойно поселили с бабушкой, а Лайму – с дедом, накормили завтраком и дали свободное время до обеда, после которого была намечена экскурсия в музей. В программе произошли некоторые изменения – видимо, решили, что ветеранам будет сложно участвовать в таком количестве мероприятий, и их немного сократили.

– Валдис, дорогой, раз у нас сейчас ничего не назначено, не мог бы ты отвезти меня в наш дом? – Стефания Вацлавна села на стул у окна, предоставив внуку возможность убрать чемоданы – номер был очень маленький, в нем едва помещались две кровати, стул и небольшой письменный стол у окна.

– Конечно, бабушка, я еще дома созвонился с Пашей, помнишь, мой одноклассник – такой длинный, рыжеволосый. Он теперь живет в Минске и готов поработать нашим гидом и личным водителем. Сейчас ему наберу.

Через полчаса они ехали по улицам Минска, которых Стефания совершенно не могла узнать – словно и не ее это город. Потом неожиданно в окне машины промелькнуло что-то знакомое.

– Вот за этим домом была школа, тут налево и еще полквартала надо пройти, – она указала на большой кирпичный серый дом, облицованный по низу гранитом. – Я должна была пойти туда в первый класс в сентябре сорок первого. Но школу разбомбили в один из первых налетов, а учиться я начала в партизанском отряде. – Машина проехала еще немного, завернула на Советскую улицу, и вдруг Стефания Вацлавна буквально закричала, стуча рукой по спинке переднего сиденья. – Стой, Валдис, останови, стой.

– Здесь нет остановки, Стефания Вацлавна, сейчас чуть вперед проеду, там встанем, – попытался успокоить свою пассажирку Павел. – Это какой-то комитет по архитектуре горисполкома, – кивнул он головой на трехэтажное желтое здание с белыми эркерами.

– Это мой дом, – старушка невидяще смотрела вперед, – мой. Здесь и наша партизанская учительница жила, Варя, Варвара Павловна, она училась в Минске до войны и была моей гувернанткой. Вон ее комната, на втором этаже, с балконом, – опершись на протянутую внуком руку, Стефания вышла из машины и медленно направилась к дому, в котором не была пятьдесят лет.