Любовь без срока давности

4.3

– Родины у насъ съ вами больше нѣтъ, – сказалъ Рощинъ, – есть мѣсто, гдѣ была наша родина, – онъ стиснулъ лежавшіе на скатерти большіе кулаки такъ, что посинѣли пальцы, – великая Россія перестала существовать съ той минуты, когда народъ бросилъ оружіе... Какъ вы не хотите понять, что уже началось... Николай Угодникъ вамъ теперь поможетъ?.. такъ ему и молиться забыли... Великая Россія – теперь: навозъ подъ пашню... Все надо – заново: войско, государство, душу надо другую втиснуть въ насъ... Русскаго народа нѣтъ, есть жители, да такіе вотъ дураки…

Онъ ударилъ себя въ грудь, упалъ головой въ руки на столъ и глухо, собачьимъ, труднымъ голосомъ заплакалъ...

Вот и я бы сейчас заплакал, как он, только слез нет… Я в душе себя чувствую русским, мне эта культура близка, вера, даже храм. Я не немец, но Родины у меня нет. И той России, которую хочет вернуть отец, а я не помню, ее тоже нет. И что делать?

Крис заложил пальцем тетрадь и задумался. Толстого он не читал, знал только, что их было несколько, и один написал «Войну и мир», но этот, кажется, другой. А вот кино смотрел. Как раз «Хождение по мукам», очень старое. Им в институте показывали. Режиссер со странной фамилией Рошал или что-то подобное. Полфильма Кристиан благополучно проспал, потому что поздно лег накануне, а потом взбодрился и даже постарался понять, что говорили на экране актеры – читать титры было очень утомительно. Он проснулся как раз к моменту, когда зазвучала немецкая речь, отметил ее грамотность и дальше смотрел с интересом, хотя странные цвета и сильно накрашенные артисты вызывали улыбку. Такова была стилистика кино середины прошлого века, и с этим надо было смириться. Монолог героя о Родине вызвал тогда интерес и некоторое недоумение. А сейчас, прочтя об этом в дневнике деда, Крис понял, что старика Тео этот момент задел, и задумался – почему. Сам он всю жизнь прожил в Германии, но деление на Восточную и Западную почувствовал, когда вырос, стал ездить и мог сравнить. Они однозначно были разные, и дело не только в архитектуре. Менталитет у «советских» немцев был иным, отношение к жизни, к работе. Отличались жители католических областей. Но, в общем-то, все равно это была одна Германия, одна страна. И то, что он сейчас читает дневники Тео и будет снимать фильм в России, не делает его самого более русским, чем он есть по происхождению. Его Родина все-таки Германия. И вряд ли он переедет в Россию. Впрочем, кто знает, вдруг там ностальгия нахлынет…

Крис улыбнулся собственным мыслям, убрал дневник и отправился спать, потому что за окнами уже вовсю серел рассвет.

Проснувшись ближе к полудню, Кристиан выпил кофе и, открыв ноут, стал изучать сценарный план и свои заметки, когда ему позвонили.

– Кнорринг слушает, – машинально ответил Крис, продолжая что-то читать с экрана монитора.

– Это Рената, ты хотел контакты русских, а зачем? – девушка говорила несколько манерно, видимо, пытаясь флиртовать с собеседником.

– Дело есть. Поможешь? – он старался быть и вежливым, и предельно кратким одновременно. Посвящать Ренату глубоко в свои планы не собирался.

– Да, у меня есть телефон Ивана. Он тоже фиви[1], и по-немецки говорит сносно.

– Давай, – Крис, наконец, оторвался от ноута и потянулся за ручкой, одновременно ища, на чем записать.

– Кинула тебе в вотсап, – Рената явно улыбалась на том конце провода. – Цени мою запасливость, и, надеюсь, расскажешь, зачем тебе этот парень.

– Непременно. Потом. Спасибо огромное, – Крис открыл сообщение в вотсапе, послал Ренате в ответ пару улыбчивых смайликов и нажал на отбой.

Какое-то время сидел, собираясь с мыслями, потом набрал номер.

– Привет, Иван, это Кристиан из Берлина, на фестивале познакомились, помнишь? – Крис с трудом подбирал русские слова и говорил довольно медленно, сказывалось отсутствие практики.

– Hallo, Kris, – раздался обрадованный голос. – Могу по-немецки. Рад тебя слышать.

– Нет, мне надо вспоминать русский. Я еду к вам.

– В Москву? – Иван был явно обрадован.

– Не совсем. То есть, не только. Мне надо помощь, – Крис слегка запнулся, думая, как лучше сформулировать вопрос.

– И?

– В Москве можно найти адрес? Я знаю имя, год рождения – примерно. И фамилию. Еще где училась, – он задумался. – Правда, училась она в Минске.

– Блин, засада.

– Что, прости? – Крис не понял слов собеседника.

– Scheiße. Так понятнее? – Иван рассмеялся.

– Да, то есть, нет. Это сложно?

– Сложно не то слово. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

– Что, прости? – Крис снова не понял.

– Сказка такая есть. Там Кащей посылает Иванушку – Иванушка-дурачок у нас всегда герой сказок – выполнить поручение. И задание звучит примерно, как у тебя. В переводе на понятный – найди мне девушку, но я ничего о ней не знаю. – Москвич снова рассмеялся.

– Ну, еще я знаю, что она воевала. В Белоруссии. В партизанском отряде.

– Это может что-то дать, надо посмотреть на сайтах про войну и победу, там есть информация, сделаю. – Иван, видимо, сразу полез в интернет, слышен был звук клавиш. – Давай имя и фамилию. Ну и год рождения примерно.