Любовь без срока давности

Глава седьмая

Польша,

на границе с Россией

30 июня 2019 года

Германию миновали довольно быстро, а по Польше ехали, не торопясь, даже немного погуляли по Варшаве. Крис был благодарен Петеру за то, что тот не просил сменить его за рулем, дав возможность еще раз проштудировать дневники и сделать наброски к будущему фильму.

– Ну, что у тебя вырисовывается? – парни остановились перед границей заправиться и перекусить.

– Да, кое-что есть, – Кристиан улыбнулся приятелю. – Но многое зависит от Ивана. От того, о чем он сможет договориться в Минске, и насколько свободны мы там будем

в выборе точек съемки. Думаю, снимем старые здания, какие есть в городе, я прочел в Гугле, что Минск был очень сильно разрушен бомбежками. У них есть музей войны, посмотрим, что там.

– Вот интересно было бы к ним в запасники залезть, – Петер мечтательно посмотрел куда-то вдаль и, откупорив пиво, основательно приложился к бутылке. – Дальше ты ведешь, я напоследок пивком побалуюсь.

– Думаешь, в России такого нет? – Крис не стал развивать тему про запасники музея Великой Отечественной войны. В нем проснулся вдруг страх немца увидеть зверства наци в оккупированной Белоруссии. Им много рассказывали об этом в школе, и внутри у него жило какое-то странное чувство вины за все эти злодеяния, тем более, что его собственный дед воевал, пусть и очень недолго. Вообще тема войны и вины немецкого народа была несколько табуированной в обществе, но отзывалась болью, особенно у поколения Конни и старого Тео, вот и он сейчас словно ощутил эту вину и боль своих дедов.

– Не знаю, но вдруг нет, – веселый голос оператора вернул Криса к действительности. – О чем думаешь?

– О войне, – Кристиан достал сигарету, закурил, глубоко затягиваясь. – Вот, представь, ты живешь, работаешь или учишься, целуешься с девчонкой, а потом тебя призывают в армию и гонят убивать таких же парней и девчонок, потому что так приказал фюрер. И ослушаться ты не можешь. А многие и не хотели, они реально верили этому шизофренику, что немцы – высшая раса, и они достойны мирового господства.

– Брось, не заводись, войны были во все времена, тот же Александр Македонский покорил полмира, – Петер махнул рукой. – Ты просто слишком близко к сердцу все это принимаешь. Думаю, это взгляд старика Тео, потому что он был русским. Немцы воевали всегда, и совесть их по этому поводу не мучила. Хотя, знаешь, хроника Второй мировой это реально страшно. И то, что они это снимали. Зачем?

– Не знаю. Особенно виселицы и трупы. Надо быть конченным отморозком, чтобы фотографироваться на фоне повешенных, – Крис брезгливо сплюнул под ноги и нервно прикурил вторую сигарету.

– С другой стороны, в том же Париже еще при Екатерине Медичи люди деньги платили, чтобы посмотреть на казнь, – Петер допил бутылку и меланхолически вертел ее в руках.

– Извращенцы…

– И не говори, – бутылка, наконец, отправилась в урну, и оператор тоже закурил.

– Ладно, надо выдвигаться. Хочу завтра побродить по Брестской крепости, а в Минск выедем второго утром.

– Командуй, я не против. Иван нас где встретит? На границе? – Петер загасил сигарету и направился к машине.

– Мы договорились в Бресте состыковаться. Там гостиница, у меня в блокноте название. Приедем, сориентируемся.

Границу проходили долго, особенно с российской стороны, и к гостинице подъехали совсем в темноте.

– Я уже заселился и ужин заказал, – Иван ждал немцев в холле. – Оформляйтесь и пошли есть, еле дождался вас. – Говорил он быстро и по-русски, поэтому Петер лишь кивал, переводя взгляд с одного своего спутника на другого и очень надеясь, что ему сообщат, о чем речь.

– Хорошо, сейчас, привет, Иван, это Петер Нойман, мой оператор, – Кристиан заговорил по-немецки, чтобы все понимали.

– Привет, я тебя помню, – москвич тоже перешел на немецкий, – извини, забыл, что ты по-русски не говоришь.

– Я его учил. Пять лет в школе и три года в институте, но из того, что ты сказал, понял только про ужин, с чем абсолютно солидарен, потому как очень голоден, – рассмеялся Петер, протягивая Ивану руку для пожатия.

– И куда в тебя влезает, – Крис оглядел долговязую фигуру своего оператора. – Только же ели на заправке.

Так беззлобно пикируясь, они заселились, поужинали и отправились спать, попутно немного обсудив дальнейшие планы.

Брест.

1 июля 2019

– А сегодня – годовщина начала Первой мировой, или, как ее еще называют, Великой войны, и дата круглая, сто пять лет, – Иван поставил на столик чашку из-под кофе и вытер губы салфеткой.

– Ага, и снова немцы виноваты, – Крис тоже закончил завтракать и поднялся из-за стола. – Ну что мы за народ такой, хлебом не корми, дай повоевать. Только ты на месяц ошибся, война началась первого августа, а Версальский договор двадцать восьмого июня подписали девятьсот девятнадцатого, вот ему было сто лет.