Любовь безответная

ГЛАВА 11.

Василий Петрович Лугов в это утро в составе ремонтной бригады готовил неисправные комбайны для отправки в мастерские сельхозтехники. С их ремонтной площадки было хорошо видно, как агроном на тыквенных и свекольных буртах выставил трафареты, следом всё объехал председатель, дав указания заведующему складами.

Чуть позже Лугов заметил, как от ближайших подворий, сутулясь, направляется к ним его старый наставник Донцов Степан Пантелеевич.

Вспыхнуло внутри Василия, опустились на секунду сильные руки – ему увиделось детство – промеж гусиных стад, стаек разноцветных кур и уток идёт его отец, он силится, но никак не может вспомнить родное лицо… Сбросив наваждение, застеснявшись этой минуты, он деловито засуетился, торопливо прибрал инструмент, ступил навстречу дорогому человеку. Ему припомнилось и то, как после недавнего суда Степан Пантелеевич, как юношу потрепал его за плечи, сказал по-отцовски: «Не журись, Василёк, на фронте не то с нами бывало – выдержали. Иди и трудись спокойно, не высоко падать, а люди всё, как надо, поймут».

И сейчас, сдержанно поздоровавшись с комбайнёрами, и, не обращаясь конкретно к Василию, мимоходом сказал:

– Вот так бы давно, на своём-то месте сподручней. – И с молодым задором погромче продолжил:

– Дай, думаю, посмотрю, что там опять начальство затевает в колхозе, коль легковушки зашнурковали ни свет ни заря, да вчерась вы вроде как и выходного лишились.

Мужики, приступая к работе, высказали каждый по своему, что уже три дня в колхозе снова готовят показуху для всего района, на которой будет присутствовать и областное начальство.

Вскоре начали съезжаться руководители района, хозяйств со своими специалистами. Оставляя машины, они здоровались друг с другом, распределялись группами, лениво жестикулируя, обсуждали что-то.

Подъехал автобус с работниками райкома. Заведующий сельскохозяйственным отделом Терновой что-то долго объяснял Боброву, затем, взяв под руку, отвёл для разговора в сторонку. Другие партработники дружно окружили парторга.

В этой колготне всё увеличивающейся по количеству людей, Лугов силился разглядеть Ирину. Он узнал бы её в тысяче людей, а здесь в пятидесяти метрах, он смог бы уловить даже её настроение.

Подошедший к ним водитель председателя Паша передал распоряжение начальства, чтоб они сделали перекур до обеда,– проще, чтоб не торчали тут у всех на глазах. Комбайнеры условились между собой о времени сбора и попрощались со Степаном Пантелеевичем.

Лугов предложил ветерану потолковать, устроившись на солнышке за комбайнами. Пантелеевич, не спеша уходить, высказал:

– С этим и шёл к тебе… – а усевшись, надолго прикрыл глаза, пригревшись последним от лета теплом.

Трудно отдавала земля летнее тепло в эту осень. После майских коротких дождей, почти всё лето нещадно палило солнце, перемежаясь днями с горячим калмыком (юго-восточным ветром), часто после полудня угрожая разрастись в пыльную бурю. Только в сентябре охлынув, умывшись дождём и утренними туманами, солнце поблекло, расплылось лиловым пятном в густой дымке, вновь прогревая воздух, рассвечивая в полях, по балкам и хуторам росную позолоту.

– Может, слышал, как мы, старики, надысь разнесли председателя? Не смотрит теперь…

Василий Петрович, вступая в беседу, ворочался, усаживаясь на бочонке, чтоб видно было собравшихся на занятия людей, что не давало ему сосредоточиться.

– Что-то, Василий, замечаю я, раскис ты, вроде, а, помолчав, разъяснил:

– Женская линия, брат, дело тонкое, а порой и пустое. Тоже слушок-то идёт о вас… –Пантелеевич кивнул в сторону занятий.– Баба хваткая… и, пожалуй, не про тебя, с полётом она… Попомни и закрепись, не давайся.– Говоря так, он внимательно, по-отцовски посмотрев на Василия, добавил:

– Семья, брат, – на селе не последнее дело – и перевёл разговор на сыновей. Твой Пётр с моим Иваном институты покончали, а толку? Твой ушёл в другой район, думает, там лучше, а мой говорит – у станка или грузчиком работать будет, но от бобра унижений терпеть не станет… За три года работы после учёбы, толкует, ни одной мысли не смог в дело провести.

– Приезжал Пётр, говорит, что у них та же история: председатель со специалистами грызутся по всякому поводу, а о людях, земле полное безразличие… откуда ж урожаю взяться, да тут ещё сушь добавляет,– Василий Петрович показал на пригревшее к полудню по-летнему солнце.

– Беды-то мы знаем,– в раздумье заговорил Степан Пантелеевич,– а как от них избавиться – ни кто не знает, или знать не желает. Молодые-то вроде соображают, им там в институтах уши-то понавострили, так у них опять слишком кишка тонка, чтоб настоять где-то, как же – сбечь легче всего. Рассказывал как-то Иван, что во многих местах организовываются бригады, звенья, которым закрепляется земля, техника и никаких тебе планов и указов. Я с ним не согласился, как он ни крутил – считаю, что это очередные игрушки с крестьянином заводят, а с ним и так доигрались до ручки… Пока Бобровы и вон та армия руководителей,– Пантелеевич, развернувшись, показал на выстроившихся полукружьем вдоль тыквенного бурта людей,– будет командовать мужиком, любому крестьянскому делу разворота не дадут, задушат на корню или забросят его к чёртовой матери.