Любовь безответная

ГЛАВА 12.

Под вечер резко похолодало. Туманная серость, вползая с запада, плотно окутывала приречные хутора влажно осенней хмарью. Резкие порывы ветра срывали потемневшую листву, крутя, жёстко вгоняли её в темнеющие подворья.

Кортеж из трёх легковых машин во главе с председательской, сделав крутой поворот в последний глухой переулок, разметав стада крутозобых гусей и уток, устремился в зыбкую грусть опустевших полей.

Остановились на ровной овражной поляне терновника.

Распорядитель – ветеринарный врач колхоза Ефим Петрович – ловко расставил машины тесным полукружьем, образовав из капотов застолье, ловко подсвечиваемое сквозь лобовые стёкла салонным светом.

Хозяева и гости в ожидании согрева покрякивали, потирая руки, восхищались укромным затишьем,– нетерпеливо посматривая на «завхоза», сноровисто выставлявшего коробки со снедью.

Чтобы заполнить образовавшуюся паузу, Иван Кузьмич запустил, как водится в таких случаях, сельский каламбур:

– Щеголеватого вида районного уполномоченного, прибывшего в колхоз для контроля за ходом хлебозаготовок (гостиниц тогда ещё не было), председатель определил на постой к молодой незамужней бабёнке. Обошёлся он с ней по-джентльменски, что и разъяснил ей за завтраком. А, направляясь в правление, во дворе заметил много петухов и решил блеснуть перед хозяйкой знанием в птицеводстве: «Что это,– говорит,– у Вас, Мария Ивановна, в птичьем стаде непорядок – на десяток кур-то нужен всего один петушок».

Маша, озорно выставясь с крыльца плотными бёдрами, отпарировала, сверкнув ядовитой улыбкой:

– Молодец энтот вон рябый без глазу, а то все джельтмены… И ушла хлопнув дверью.

Посмеялись. Заговорили о душевной чистоте сельской женщины, не идущей ни в какое сравнение с городской, о былой крестьянской сметливости, трудолюбии, о теперешнем хапуге, алкаше и беспросветном лодыре…

– «Делу – время, потехе – час»,– возвестил хозяин, указывая на самобранный стол, заваленный ломтями пышного хлеба, в коричневом отливе обжаренными курами, крупными кусками холодной свинины, малосольными огурчиками, ядрёными помидорами, переложенными крупно резаным луком и красным перцем.

– Что ж, коль хозяин приглашает, отведаем свеженького, считай, прямо с грядки, тем более знаем, что всё это от чистой души нашего хлебосольного хозяина,– не спеша, растягивая каждое слово, резюмировал заведующий сельхозотделом райкома – Терновой Николай Иванович, слегка подталкивая к столу областного гостя.

Все, кроме хозяина, вилками начали выбирать кусочки свинины, прикусывая красным перцем.

Молча пожевав минуту-другую, Терновой многозначительно посмотрел на Боброва, деловито отбиравшего тёплых ещё, отсвечивающих жирком кур, на затаившегося сбоку машины «завхоза», пробасил:

– Ну, полно уж, Павел Михайлович, не тесни, все тут люди свои, позволим себе после многотрудных-то дел – по единой.

И, словно по мановению, на столе появились вместе с минеральной водой бутылки, украшенные победными регалиями международных выставок и своим знаком её неоспоримого качества.

Первым произнёс тост Николай Иванович. Говорил об успехах колхоза «Рассвет», о его талантливом руководителе, способных обновлённых кадрах, о наметившихся положительных тенденциях в производстве продукции в свете новых подходов намечающихся в сельском хозяйстве. Затем, глянув, на манящую гранёно отсвечивающую жидкость и не забывая про гостя, закончил короче:

– Думаю, не случайно у нас, и именно в этом колхозе, находится наша уважаемая пресса в лице Семёна Матвеевича Огнева, я думаю, здесь ему есть о чём писать и, тем более, будет о чём – предлагаю тост за здоровье хозяина, за его многотрудные дела, за его помощников – секретаря парткома, специалистов, словом, за тех, кто вырастил всё, что мы имеем на этом прекрасном столе. За успехи и процветание колхоза!

Потом выпили за гостя, за его вдохновенный творческий труд, пожелали Семёну Матвеевичу всяческих успехов на этом бесценном поприще.

Павел Михайлович, видя, как гости несмело отщипывают курятину и ковыряются вилками в мисках, деловито отёр от жира свои крупные руки, по-хозяйски выбрал покрупнее тушку и, разорвав её на двое, подал в руки гостям, говоря:

– Не один святым духом сыт человек и, дав знак Ефиму к наполнению стаканов, показал пример в еде: одним куском упрятал в рот куриную ножку, где-то в глубине хрустнув косточкой, могуче отработал нижней челюстью, аппетитно смакуя губами и, издавая невероятные придыхательные звуки. После минеральной воды, победно рыгнув, он не спеша повёл разговор об успешно прошедшей встрече с секретарём обкома.

– Как он нашему первому сегодня – «с такими молодцами – и отступать, да они горы свернут… Не скрутил ли – говорит – ты их по рукам и ногам, простор давай, простор действий…» Вот она, где собака зарыта… Прозорлив, прозорлив…

Но мы тоже кое-что кумекаем, верно, комиссар, скажи, как я ему о цеховой системе.., а он: «в кулак – говорит – всё берёшь, председатель, крепость любишь во всём…», а ведь одобрил. Именно в цехе специалисту будет простор. Меня-то всё равно скрутят, не отвертеться, а ему – полная свобода действий, но и отвечай за дела в отрасли, хватит им в советниках у председателя ходить, верно, Ефим Петрович,– обращаясь к ветврачу, Бобров; как бы приглашал его к общей беседе.