Любовь безумного профессора. Ордоский Университет Техномагии

4⁄4 ч.2

Я ничего не имела против большой и дружной семьи, но абсолютно не могла понять, зачем плодить стольких детей, если ты не способен их обеспечить, или хотя бы уделить всем внимания. Но это, конечно, было не моего ума дела. Тем более что к Пэтти я относилась хорошо, как и она ко мне. Как никак, знакомы с детства. Когда я могла себе позволить потратить время, (или нет, но дело срочное, а я не могла отказаться) оставалась следить за детьми, если их матери нужно было отлучиться. Например, отвести двухгодовалого Ника к врачу.

Как правило, вся эта шумная орда, если не проводила время на улице с другими детьми, очень сильно мешала мне учиться. Особенно младенцы, которые постоянно кричали и требовали все внимание матери.

А вот Дилли был моим любимчиком. Порой он сам ко мне наведывался, и я не отказывала ему в общении. Мальчишка был самым смышленым из всех детей Пэтти и демонстрировал не дюжие способности к обучению, и был весьма любопытен, что очень важно, когда ты хочешь заниматься наукой. Появляется желание узнать что-то новое.

Поэтому я твердо решила взять мальчика под свое протекционное крыло, проследив за тем, чтобы он смог получить максимум из сложившейся ситуации. Всячески обучала его всевозможным наукам, брала для него книги в библиотеке, и постоянно говорила и говорю Пэтти, что у нее особенный ребенок, и его талант не стоит запускать. Настаивала на более сильной школе, чем были у нас в рыбацких округах. Увы, но ни Брэд, ни его жена не считали, что нужно засорять свою голову знаниями, ведь для корабельного дела они не нужны. И мне приходилось очень долго уговаривать соседку пересмотреть свое мнение. В конце концов, Пэтти сдалась, и в этом году Дилли перевелся в Чедвельскую школу, ту самую в которой у меня была практика. Я хорошо там себя зарекомендовала и раззнакомилась со всем местным коллективом, а потому, когда попросила за Дилана, руководство школы согласилось дать ему шанс. В итоге, сдав хорошо тесты, мальчик поступил и заимел шанс достигнуть чего-то большего, нежели его братья, а я — гордая за него и себя, окончательно убедилась, что из меня мог бы выйти отличный педагог.

Чуть слышно скрипнула дверь.

— О, привет, доча! — на меня украдкой взглянул отец: поджарый седовласый мужчина лет пятидесяти. Он сидел возле окна на потертом табурете и ловил последние на сегодня лучи уходящего солнца, ремонтируя рыболовную сеть. От него, как и от всей комнаты, пахло рыбой.

Повесив пальто и сумку на вешалку-стойку, я обняла отца.

— Хорошие новости? — догадался папа.

— Просто прекрасные! — сообщила я и поспешила в подробностях рассказать отцу о сегодняшнем дне, попутно бегая по комнате и раскладывая все вещи по местам.

— Какой-то неприятный тип, этот твой профессор! — поделился мнением отец, задумчиво почесав массивный подбородок с угольной щетиной.

— Да хороший, со странностями чуток, но эти гении все такие! — заступилась за Дейса я, чувствуя некую обиду за ученого. Мне хотелось бы, чтобы мой родитель видел в нем того же человека, что и я.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой папа, поднимаясь со стула и аккуратно складывая рыболовные снасти.

Я нахмурилась, но спорить не стала, вместо этого вернулась к тумбочке и подняла над головой розовый берет.

— Смотри, что я купила сегодня. Правда, отличный?

Отец прищурился, внимательно оценивая представшую картину.

— Ты же знаешь, я не понимаю ничего в этих штуках!

Тяжело вздохнув, я отложила берет и направилась к входной двери.

— Ты сегодня ужинал? Пошли на кухню, чай пить будем.