Любовь безумного профессора. Ордоский Университет Техномагии

1 1⁄3 ч.3

— У меня от них запотевают стекла при работе и ко всему прочему аллергия на воск, — серьезно ответил он. — К моей радости, сегодня уже будет свет, а теперь вернемся к тебе, Гертруда Фишес, откуда ты?

Резкая перемена темы на какое-то мгновение застала меня врасплох.

— Я местная.

Мужчина присвистнул, будто это значило, что-то хорошее.

— Из какого района?

— О! — деланно протянула я, прекрасно понимая, что столь умный и известный профессор вряд ли даже слышал о моем квартале. — Не самый благоприятный район в припортовой части столицы.

— Так ты счастливица! — удивил он. — Наверное, приятно засыпать под шум моря?

— Да, очень романтично, — с сарказмом согласилась я. — Вдыхаешь вкусные рыбные ароматы, а утром просыпаешься под милую ругань моряков!

Дейс не сдержал улыбки, видимо, оценив шутку.

— Живешь одна?

— С отцом, — я слегка удивилась вопросу, тем более что вся информации обо мне была в моем деле вместе с достижениями в учебе и практике, которые я оставила вчера вместе со своими набросками будущей диссертации. — Он у меня закоренелый рыбак.

Хотя, сказать по правде, мне было приятно такое внимание профессора.

— Должно быть, ты можешь хорошенько ответить слишком приставучим кавалерам!

— Да, — не стала отрицать, — от упоминания некоторых слов мои щеки до сих пор вспыхивают, но боюсь, что многие из них я никогда не решусь, да и не захочу произносить.

— Это зря, иногда весьма полезно! Идем, кое-что тебе покажу…

С трудом поборов желание вскрикнуть от радости и любопытства, поспешила за своим научником, который уже скрылся среди стеллажей. Он провел меня через подсобку в узкий коридорчик с низким потолком, все сильнее интригуя. Лишь остановившись у винтовой лестницы, вдруг обернулся и хитро спросил:

— Сможешь снять формулу трехслойного заклинания?

— Конечно! — я тут же вызвалась, наизусть зная ее, ведь это было изобретение самого Эдварда Дейса.

Сложить ладони вместе, переплетя пальцы под сорокоградусным углом и оттопырить мизинцы на девяносто градусов, постепенно вливая силу и направляя на невидимую паутинку щита, который опоясывал лестницу. Эдвард Дейс имел длинные тонкие пальцы, которые присущи всем пианистам, а потому все его магические формулы были рассчитаны на определенную форму рук и не каждый мог повторить, особенно без практики. Временами мое восхищение профессором переходило в манию, но я знала о нем абсолютно все и даже то, что он любит играть на фортепиано.

Небольшие медные удерживатели энергии, прикрепленные к перилам, погасли, оповещая о свободном пути.

— Похвально! — удовлетворительно кивнул Эдвард Дейс и пропустил вперед.