Любовь безумного профессора. Ордоский Университет Техномагии

1 2⁄3 ч.2

– Ой, пап, я сейчас все приготовлю!

– Да не волнуйся, а то выйдет так, что твой старик мешает своему гению в великом открытии. Я был на судне, так что прихватил нам двоим еды от кока. Он сегодня превзошел себя, поэтому предлагаю прерваться и поесть! Не хватало еще, чтобы умерла от истощения. Вот уйду скоро в рейс, и кто за тобой проследит, а? – не скрывая довольства в голосе, говорил отец, попутно снимая засмальцованную пропахшую рыбой куртку.

– Ты выходишь в море? – радостно поинтересовалась я, сумев выделить из всего текста важную информацию. А после строго добавила, увидев, как отец собирается повесить куртку на дверцу моего шкафа. – Ну, не здесь же!

Взяв с собой курточку, я вышла из спальни, закинув ее в сундук с другими пропахшими рыбой вещами, и уверенной походкой направилась на кухню. Стряпню кока Бобра я обожала с самого детства. Признаюсь, до сих пор не знала его настоящего имени, называла его так же как и все рыбаки. Свою кличку он получил оттого, что имел выразительные два передних зуба и чертовски вкусно умел коптить рыбу на поленьях.

– Когда рейс? – напомнила о своем вопросе я, когда мы спустились на кухню. Там вовсю драила горы посуды Пэтти, а около нее бегали младшенькие: двухгодовалый Никки и четырехлетние близнецы Сэмми и Томи. Старшие издевались над младшим, играя с ним, как с собачкой, кидали друг другу мяч, а Никки безрезультатно пытался игрушку перехватить. У него не выходило, отчего он дико орал, а старшие братья злорадно посмеивались. Замученная и явно не выспавшаяся Пэтти словно не замечала этого, продолжала с остервенением тереть тарелки. Как я догадалась, ее семейство вот только что поужинало, и старшие сыновья разбежались по своим делам.

Как только мы вошли на кухню, мальчики прекратили свою игру и отдали Никки мячик. Малышня побаивалась моего отца, чему я была несказанно рада. Правда, это порадовало и саму мать, женщина облегченно вздохнула и вежливо поздоровалась с нами.

– Вы готовить? Я сейчас уже ухожу, так что не буду мешать.

– Да не волнуйся, только подогреть, – отмахнулся отец, извлекая из торбы металлические контейнеры с принесенной едой.

Пока я разогревала принесенный суп и макароны по-флотски, папа, не без удовольствия рассказывал о предстоящем рейсе. Начинался рыбный сезон, так что отец снова мог хорошенько подзаработать. Увы, но для этого ему приходилось покидать меня более чем на неделю, а бывало, что и на чаще, если провизии хватало и рыба сама шла в руки.

– Скажи, что кок Бобер тоже поплывет с тобой, иначе не отпущу! – выпросила шуточную клятву я, когда мы вовсю уже пробовали кушанья вышеупомянутого судового повара.

– Да я бы сам не пошел, плыл бы кто другой! – в тон мне отозвался отец, поднося тарелку ко рту, и выпивая остатки супа так, наплевав на ложку. После, вытерев губы хлебом, он продолжил тему разговора. – Потом весь рейс не рыбачь, а выблевывай через борт!..

– Папа! – упрекнула его я.

– А что, – возмутился отец, – если правда? Вон, поплыл я раз с Якобом, думал, чуть сдохну. И кто сказал этому дураку, что он умеет готовить?

– Давай не будем за ужином об этом, – насупилась я, вставая из-за стола, чтобы убрать тарелки от супа в раковину.

– Ладно, – несколько недовольно произнес отец, приступая к макаронам. – А ты там что?

Заняв свое место за столом, я радостно засияла, только и ожидая этого вопроса…