Любовь цвета дождя

Часть 7

Марина

Антуан рассматривал мои картины слегка прищурившись, словно целясь в них через прицел невидимой винтовки. Левой рукой он поддерживал локоть правой, его тонкие, чувственные пальцы мяли подбородок, словно это был кусок глины, из которой Антуан собирался на вдохновении вылепить что-то поистине величественное. Он то делал полшага вперед, то отходил назад, переходя от одной картины к другой – а я стояла и думала, когда же он прекратит этот цирк и наконец начнет делать то, зачем мы пришли ко мне домой.

Но он не торопился.

Картин было не так уж и много, но Антуан исследовал каждую с настолько искренним интересом, что я даже заподозрила, будто его действительно интересует искусство, а не легкая, ни к чему не обязывающая интрижка с симпатичной художницей.

Я никогда не считала себя красивой, хотя волосы и грудь были теми фрагментами меня, которыми я заслуженно гордилась. Мужчины часто говорили, что у меня красивые глаза, при этом не отрывая взгляда от моего бюста, потому насчет глаз я была не уверена. Хотя Андрей не раз подмечал, что, когда я работаю, они разгораются, словно два маяка в пасмурную погоду. Так себе сравнение конечно, но это было приятно – правда, когда он это говорил, его честный взгляд тоже порой соскальзывал ниже…

Антуан же на мои достоинства даже ни разу не посмотрел, хотя, войдя в квартиру, я сняла плащ и повесила его на вешалку, высоко подняв руки, отчего мой бюст стал выглядеть еще эффектнее…

Но гость, не удостоив его взглядом, сразу пошел к картинам.

Меня сперва от этого даже немного кольнуло обидой - но лишь немного. Глупо обижаться на первого встречного, покормившего тебя мороженым. Мало ли какие у него не травленные тараканы в голове? В целом, конечно, это довольно небезопасная глупость - тащить к себе в дом незнакомого парня с улицы. Но мне хотелось, чтобы из квартиры исчез запах Андрея, а промокший под дождем плащ Антуана, пахнущей хорошо выделанной кожей, подходил для этого как нельзя лучше.

- Изумительно! - наконец произнес гость. – Потрясающее богатство палитры. Взгляд словно затягивает внутрь ваших картин, от них просто невозможно оторваться!

Я мысленно усмехнулась.

Естественно.

Мужчина, который напросился в квартиру к девушке, не мог сказать иного. Каждый из них слышал поговорку, что женщины любят ушами, потому, чтобы добиться желаемого, самцы обучились мастерски вешать на них лапшу.

Но, тем не менее, услышанное было приятно. Еще и потому, что даже если Антуан и хороший актер, умеющий продемонстрировать неподдельное восхищение, у него это получилось весьма талантливо.

Он повернулся ко мне с горящими глазами.

- Знаете, сейчас именно тот случай, когда чужой талант разжигает вдохновение словно искра, упавшая на сухой хворост. Не сочтите за наглость, но вы позволите и мне продемонстрировать своё искусство?

Я приподняла бровь, бросив взгляд на все еще чистый холст, натянутый на подрамник.

- Вы хотите нарисовать картину?

- Да, - с жаром ответил Антуан. – На вас!

- Что? – не поняла я.

- Я художник-авангардист, работающий в направлении боди-арт. И я умоляю вас позволить мне нарисовать картину на вашем теле!

Как известно, второй составляющей соблазнения женщины является умение мужчины удивлять. Удивленная дама с гроздьями лапши на ушах теряет бдительность, и зачастую приходит в себя лишь в постели, пораженная тем, насколько быстро она согласилась на интим с практически незнакомым мужчиной.

Но самоуверенные соблазнители то ли не подозревают, что все их уловки нам прекрасно известны, то ли просто отыгрывают свою часть игры – как голуби, кружащиеся вокруг своей оси в брачном танце. Мы же не убегаем от них, как голу̀бки, усиленно демонстрирующие равнодушие к старанием самца, а просто делаем вид, что ведёмся на их языковые упражнения. В этом плане люди не очень сильно отличаются от голубей - и им, и нам зачем-то необходима эта игра перед тем, как заняться любовью...

Антуан был красив и обаятелен, во мне же бушевал коктейль из незаслуженной обиды и недовыплаканных слез.

Да, официально я пока была замужней женщиной. Но когда муж в письменном виде объяснил супруге, что между ними всё кончено, вряд ли она обязана оглядываться на штамп в паспорте, если ей поступает подобное предложение...

А еще мне нужна была разрядка, чтобы хоть немного успокоиться. Я умею не показывать на людях как мне плохо, но порой это умение работает против меня, когда эмоции, словно в тюремной камере запертые в моей душе, грозят разорвать ее на части…

- Хорошо, рисуйте, - сказала я.

И принялась неторопливо раздеваться.

Сняла жакет, стянула сапоги, расстегнула юбку, которая смятым куском материи упала к моим ногам…

Перешагнув через нее, я завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер…

Антуан смотрел на меня горящими глазами… но это не был тот взгляд, которым мужчина смотрит на понравившуюся женщину, нарочито медленно снимающую с себя нижнее белье.

Так, прищурившись, и чувствуя, как от непроизвольного усилия мелко вибрируют веки, я смотрю на чистый холст – и вижу на нем картину, которую нарисовала пока что лишь в своем воображении.

И тогда истома творческого предвкушения разливается по моему телу, руки дрожат от осознания, что сейчас на холст ляжет первый мазок… И очень часто от этой прелюдии мне становится так горячо между ног, словно на самое сокровенное легла нетерпеливая рука любимого мужчины. Опытного, умеющего несколькими движениями пальцев довести девушку до пика наслаждения…

Антуан сейчас совершенно точно не видел во мне женщину. Для него просто живой холст, укладываясь на кушетку, сам себя натягивал на подрамник – и в его взгляде читалась досада, что тот делает это не слишком расторопно. Он уже открыл тюбики, схватил мою палитру, и принялся точными, уверенными движениями смешивать на ней краски.