Любовь цвета дождя

Часть 12

Андрей

«Скорую» я остановил возле ближайшей поликлиники. Когда мы с Алиной вышли из машины, окунувшись в прохладный осенний вечер, я отдал ей свой плащ, а белый халат оставил на водительском сиденье, положив сверху несколько купюр и прижав их ключом зажигания. Надеюсь, работники здравоохранения не будут сильно в обиде на то, что я использовал их транспорт для экстренного спасения жизни, и сами разберутся, какому из лечебных учреждений принадлежит машина. Ну а деньги пусть оставят себе в качестве моральной компенсации.

- И куда мы теперь? – спросила Алина, дрожа от холода и нервного напряжения – мой плащ мог спасти от первого, но не от второго.

- Есть кое-какие соображения, - сказал я, доставая телефон.

Пока мы шли к стоянке такси, я набрал номер своего бывшего коллеги, который промышлял не только на ниве журналистики, но еще довольно выгодно сдавал свой дом на берегу моря, доставшийся по наследству. С учетом того, что курортный сезон уже закончился, был некоторый шанс снять источник дохода коллеги за не слишком плотоядную сумму.

- Алё, - недовольным голосом проговорила трубка – а недовольным он у нашего брата литератора может быть лишь по одной причине.

- Привет, Василий. Как цирроз? Развиваешь и культивируешь?

- Пока на паузе, - брюзгливо проворчал телефон. – По причине отсутствия материальной поддержки от мироздания.

- А как же зубодробительные статьи о превышениях и злоупотреблениях? Помнится, ты был специалистом по вскрытию смердящих язв общества.

- Сейчас хирургия нарывов не в моде, - фыркнул Василий. – Их нынче принято лечить сладкими припарками, а я в этом не силен. К тому же жильцы съехали, а новых до следующей весны не предвидится. Не займешь пару тысяч для лечения творческой души, израненной терзаниями по былому величию ее хозяина?

- Помилосердствуй, Василий, - хмыкнул я. – Ты же как никто другой в курсе тягостной концепции отдачи своего и навсегда, вследствие чего я никогда никому не занимаю, дабы не терять друзей и соратников. Но могу предложить лучшую альтернативу. А именно: я готов взять в аренду на пару дней твое прибежище странников, покинутое ими на произвол судьбы.

- Кажется, сквозь грозовые тучи обстоятельств мелькнул луч надежды, - оживился собрат по перу. – По курортной цене возьмешь?

- Я, конечно, альтруист, и в определенной степени меценат, но…

- Минус тридцать процентов, - быстро сказал бывший коллега, уже наверняка ощущая на языке вкус лекарства от осенней депрессии.

- Сорок – и по рукам.

- Воистину безграничны горизонты моей доброты, - вздохнул Василий. – Ключ в амфоре, перевод по номеру телефона. Передавай привет Каллиопе, похоже, тебя она любит больше, чем меня.

И отключился.

Я быстро набил в банковском приложении материальный привет Василию, положил телефон обратно в карман – и наткнулся на заинтересованный взгляд Алины.

- Вы всегда так витиевато изъясняетесь с коллегами?

- Да нет, - пожал я плечами. – Это всё Василий. Считает себя мастером высокого слога, из-за чего и вылетел с работы – сейчас в журналистике велеречивость не в моде. Редакторы требуют писать просто, но красиво, что порой крайне сложно совмещать. Вот Вася и не справился. При этом тех, кто изъясняется без изысков, считает быдлом – а быдлу при съеме жилплощади он бы скидку точно не сделал.

Алина рассмеялась. Смех у нее был очень красивый – мелодичный, с переливами. Что, впрочем, для мега-популярной певицы не удивительно.

Мы дошли до стоянки, сели в такси, я назвал водителю адрес.

- А при чем тут муза эпической поэзии, - поинтересовалась Алина, немного отогревшись в машине. – Твой друг ее упомянул.

- Ты про Каллиопу? Ну, считается, что она, в том числе, покровительница прозаиков, то есть, имеет отношение к нашему племени информационных коршунов.

Алина пожала плечами.

- Я в больнице прочитала пару твоих статей. Не знаю, как там насчет Каллиопы, но мне кажется, что с твоим слогом лучше взять в покровительницы Эвтерпу.

Я покачал головой.

- Не думаю, что справлюсь с лирическим направлением. Оно, конечно, сейчас в моде, но большая форма это не моё. Ну и для того, чтобы писать о любви, думаю, нужен особый настрой.

- Мне кажется, для этого нужно быть хоть чуточку влюбленным, вот и всё, - улыбнулась Алина, но ее улыбка показалась мне грустной. – Секрет успеха в лирическом творчестве - это талант, и совсем немного любви. Талант у тебя точно есть, поверь. А вот с любовью, как мне кажется, тебе повезло меньше.

Не переношу, когда кто-то пытается заглянуть ко мне в душу, а после вслух делает выводы об увиденном. Разглядел в бездне что-то, для чужих глаз не предназначенное – лучше промолчи. Потому, что никто не любит слушать правду о себе, да никому это и не нужно. Людям нравится потреблять в любых количествах вкусную ложь о себе, мне ли не знать об этом. А когда тебе в глаза вываливают то, что ты так тщательно прятал в себе от себя, это вызывает лишь злость. Это естественно для любого живого существа - злиться на того, кто причиняет боль.

Видимо, Алина увидела, как изменилось моё лицо.

- Прости, - негромко произнесла она. – Знаю за собой такой недостаток, когда текст вылетает из меня быстрее, чем я успеваю его обдумать. Певицам вообще свойственно произносить слова, не задумываясь об их смысле. Издержки профессиональной деформации.

- Ничего страшного, ерунда, - на автомате соврал я. Лгать не думая в моем случае это тоже профдеформация, отработанная до рефлекса на многочисленных интервью. Похоже, в этом плане у нас с Алиной есть кое-что общее, правда с разным знаком. Она говорит правду не думая, а после чувствует себя неловко. Я же вру не задумываясь, и воспринимаю это спокойно, как издержки профессии.

Остаток пути мы молчали. Лишь когда машина остановилась на берегу возле домика Василия, водитель обернулся и сказал:

- Ребята, не в падлу, скажите где учат так красиво разговаривать? Я прям заслушался, хотя половину и не понял.