Любовь? Да к черту всё!

Попытка побега

– Я знаю, – голос прозвучал слишком громко.

– Прости меня, я должна была быть с тобой, он не нужен мне. Только сейчас я поняла, что всё чувства которые оставались к Кириллу , исчезли.

– Откуда?

– Милена.

– Ты спала с ним?

– Не помню, – честно ответила я. Он внимательно смотрел на меня, я отвела взгляд. Он не спеша подошел ко мне, его теплые ладони, провели по моим полосам, по шее, останавливаясь на талий. Он повернул моё лицо к нему, и с отчаянием впился в губы. Дикая страсть, одежда лишняя, всё летит на пол, мы падаем на кровать, голова кружиться, его руки везде, я крепче обхватываю его ногами и тяну на себя, он нужен мне, он нужен мне в себе, сейчас. Он медленно входит, по моему телу прошел заряд тока, эта волна полностью затопила меня, я схватила его за ягодицы, прижимая ближе, быстрее. Он укусил меня за шею, и я упала в этот экстаз, из моего горла, раздался хриплый стон, он зарычал, и кончил. Мы молча лежали, я выводила знаки на его груди, он прижимал меня всё крепче.

– Давай убежим, – прошептал Денис.

– Да.

Вот так вот просто без вопросов, колебаний, с уверенностью. Мне нужен он и этим всё сказано.

Денис

Она согласна, это главное, я боялся получить отрицательный ответ. Сейчас, нужно это делать, сейчас, завтра мы можем не успеть.

– Милая, сейчас, понимаешь? – быстро прошептал я, ей на ушко.

– Да, сейчас.

Мы вскочили с кровати, как ненормальные, я пошел к своей комнате, она осталась собрать свои вещи.

– Так так так, и куда это мы собрались, – раздался голос Кирилла за спиной. Не может быть, нет, блять.

– Убегаем.

– Нет. Ты не можешь этого сделать.

– Можем, – сказала Маша.

– И ты поможешь! Ты искупишь свою вину!

– Оу правда? Я так не думаю.

– Хорошо, я позволю ему жениться, а потом напишу предсмертную записку, что виновен ты. Ты увидишь меня в гробу, в белом платье и принесешь лилий, потому что я их люблю, а мне будет плевать. Я буду лежать и гнить, а ты будешь топить себя. Так?

Я молча стоял и наблюдал, он любил ее. Он сделает это для неё. Брат отвернулся, прошептав перед этим одними губами,

– Для нее.

Ни теряя больше не секунды, я стал забирать вещи, минимум. Мы направились к банкомату, чёрт, кто же знал, что это станет главной ошибкой. Только мы сняли деньги, появилось охранники отца. Я пытался вырываться, но меня вырубили, последнее, что я видел, это глаза, моей девочки, и ее слёзы.

Слёзы все катились и катились, а я и не останавливала, незачем. Вот так всё глупо. Меня швырнули в какой–то подвал. Господи в чем я провинилась, я просто хочу быть счастливой. Мамочка помоги, умоляю. Нет помощи не будет, я знаю, всё закончилось. Только нихера от этого не легче, лучше бы не знать, жила бы за своей черной дырой и не чувствовала. Свернувшись клубочком, на холодном полу, я уткнулась себе в колени, не сдерживая громких всхлипов. Кап кап, кап кап, сколько я здесь час, два, мне страшно, я не готова умирать. Слез уже нет, в маленькое окошко светят первые лучи солнца, мне уже плевать, что дальше. Громкий лязг, вывел меня из полузабытья, его отец.

– Страшно, девочка? Хриплый севший голос, разлетелся оглушительным хохотом.

– Что вы знайте о страхе? Что вы знайте о жизни? Что вы знайте о любви. Ни–чер–та. Вы взрослые думайте, что вы боги, но нет, вы слабые эгоисты.

– Всё сказала? Долго репетировала?

– Вы глухи и слепы, вы как псы, бегайте за еще одной косточкой и лижите друг другу задницы. Вы продажные...

– Довольно, – грубо перебили меня. Правильно кому нужна эта правда.

– Девочка у тебя есть два варианта. Я даю тебе три миллиона долларов и ты его бросаешь, сама! Давай счёт. Вот сколько стоит любовь, три миллиона долларов. Три сраных миллиона, конечно деньги, и счастья не надо. Правильно, любовь? Да к черту всё!

– Нет, – резко, холодно и громко.

– Глупая девочка, очень глупая, можешь убираться просто, но его ты не увидишь! Ты исчезнешь из его жизни. Не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому. Несчастный случай? Самоубийство? Выбирай. Липкий страх, окутывал сознание, вот так просто? Убегай или умри. Уйти, что бы вернуться? Да зачем нужна такая жизнь, ты будешь бояться закрыть глаза, и увидеть его, или будет страх не открыть их снова. И вы называйте это выбором?

– Я не стану убегать, давай убей, живи с этим, смотри в глаза сыну и вспоминай меня! Давай же, я не боюсь смерти!

– Делай, как договорилась. Вот и все. Темнота.

– Страшно, девочка? Хриплый севший голос, разлетелся оглушительным хохотом.

– Всё сказала? Долго репетировала?

– Вы глухи и слепы, вы как псы, бегайте за еще одной косточкой и лижите друг другу задницы. Вы продажные...

– Довольно, – грубо перебили меня. Правильно кому нужна эта правда.

– Нет, – резко, холодно и громко.