Любовь? Да к черту всё!

Кто я?

–Здравствуйте, Кристина.

– Кто вы, нет, нет, кто я?

– Вы в больнице для душевнобольных.

– Я в психушке??

– Да, если вам так проще, вы Кристина Монсели.

– Монсели?

– Да, ваш дядя, решил вам помочь, после смерти матери вы подсели на наркотики и чуть не убили себя.

– Бред какой–то. Я ничего не помню.

– Причина в вашем диагнозе.

Вот что я знаю о себе. Имя, фамилию, я наркомана, без памяти, и да я в психушке. Это страшно, белые стены, кровать и всё. Тут нет даже зеркала, я смотрю на свои белые руки, на них выступили синие вены. Следы уколов, много–много маленьких синеньких точек. Но страшнее всего отсутствие памяти, ты как младенец, ничего о себе не знаешь. Ты роешься в своей памяти, что бы отхватить хоть кусочек воспоминаний, но не находишь. Это то же самое, что это комната, вокруг всё белое и есть только имя и фамилия. А ещё острое ощущение страха, вот ты сидишь и на тебя накатывает паника, она охватывает всё твое тело, и тебе хочется сбежать отсюда. Сколько ты тут, ты не знаешь, ты даже не знаешь, какой сегодня год, день. Дверь открывается, я подскакиваю и ухожу к стене, мне страшно. Медсестры, укол, ватки, мой разум в тумане, язык тяжелеет, я хочу спросить, что за гадость мне вкололи, но не могу, мысли расплываются, тело расслабленно, это кайф. Я не заметила, как уснула, мне плохо, хочется пить, пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются, упав на пол, я не могу подняться. Я просто лежу и смотрю в потолок, горло жжет, наверно я умру. Сколько прошло времени, час, два или целый день?

Слышу скрип, значит кто– то пришел, меня подняли, и поставили поднос с едой, трясущимися руками я беру стакан с водой и жадно пью. Наконец–то. Медленно я начинаю есть, но я не хочу, двигаю поднос от себя, его тут же забирает медсестра, которая наблюдала, как я ем, и уносит. Ну вот я опять осталась одна.

Медсестра, укол, ватка, кайф, сон, еда, медсестра, укол, ватка, кайф, сон, еда. И по кругу, я насчитала одиннадцать раз, сомной не разговаривают, врач не приходит. А я знаю мне колют наркотики, только зачем? Меня же должны вылечить или нет? Надо бороться, только для чего? Множество вопросов и ни одного ответа.

Денис

Документы, из – за всей этой ерунды, я забросил клубы, цифры не складываются, сжимаю виски, начинает болеть голова. Срочно надо выпить успокоительное. Открывается дверь и ко мне врывается Кирилл:

– Она жива!

– Кто?

– Маша, она жива!

– Поздравляю, что дальше? Он смотрит на меня шокированно, нет, а что он хотел услышать.

– Ты что не понимаешь, она жива! Мы должны ее найти. Чёрт, вскакиваю со своего места и шипя начинаю говорить:

– Я никому, ничего, не должен! Отстаньте от меня, я успокоился и живу дальше! Чего ты от меня хочешь?

– Что с тобой?

– А что со мной, Кирилл!? Что ты ждешь услышать? То как мне было херово, как я глотал пачками успокоительные, как я мечтал сдохнуть? Отец отвел меня к психологу! Я его наследник, я нужен нормальным. Мне объяснили, подростковая любовь, я найду свою судьбу! Да чёрт возьми мне восемнадцать, а такое ощущение, что пятьдесят. Я отпустил, ну да нам было хорошо, и всё! Хватит, уже, я пролежал в психушке неделю, меня под гипнозом, просили жить, и да я решил жить! Это что плохо, она обычная девчонка, хватит, хватит, убирайся! Живо!

Брат, вышел, хлопнув дверью, зачем он так. Я не могу, моя девочка, только моя. Живая! Звонит мой психолог, отвечаю:

– Здравствуйте, Виктор.

– Здравствуй, Денис, как ты?

– Она жива, представляйте!

– Слушай меня внимательно, на счет три, ты спишь. Раз, два, три, ты слышишь только меня, она жива, но ты отпустил ее, она причиняла, слишком много боли, ты живешь дальше, но без нее, тебе, все равно,  просыпаемся.

– Хотя знайте доктор, я отпустил, она в прошлом, но ведь, хотя нет не важно, досвидания . Успокоительное, выпиваю таблетку и сажусь дальше за отчеты, только вот всё равно что – то беспокоит, такое ощущение, что я упускаю, что – то, очень важное.

Я устала от этого дурмана, меня медленно убивают. Теперь понимаю, почему я не хотела жить, да если честно, и сейчас не хочу. Один раз приходил врач, проводил осмотр, но он не сказал мне не слова. Тут новая медсестра, смотрит на меня с жалостью, и колет мне половину содержимого, остальное вкалывает в подушку. Но мне это не нравиться, я почти не сплю, а перед очередной дозой, меня начинает трясти, мне хочется уснуть.

Сегодня она первый раз заговорила со мной, ее зовут Арина, и ей жалко меня. Она не знает, что у меня потеря памяти. А еще она говорит, что это весьма странное заведение, тут занимаются темными делишками. Она не понимает, зачем девушке–наркоманке, исправно колют героин.

Арина говорит я здесь три месяца, улучшений нет, всё становится только хуже, она читала мою карточку, и спрашивает меня, вспомнила ли я что–нибудь. А я не вспомнила, но это девушка как мотылек, она вдыхает в меня в меня жизнь, она заставляет меня бороться, от нее исходит свет. Мне сняться странные сны, на меня смотрят ярко–зеленые глаза, прямо, как у медсестры, они смотрят в самую глубь, мне хочется бороться, а еще меня называют Машей. Мне страшно, я часто плачу, я не хочу больше оставаться здесь.

Я Маша, да, точно. Деньги или жизнь, выбор? Любовь? Я вспомнила, резко и все. Он страшный человек, он медленно убивает. Я не могу так больше, они испортили меня, моя жизнь от дозы к дозе. Ненавижу, ненавижу, суки. Я больше не знаю любви, не хочу этого знать, это просто слово, это жестокость, ненависть. Я здесь почти год, но меня никто не нашел, наверно и не искали, отпустили и считают тварью. Но я помню всех, я не забыла, я буду бороться, выживу, я похроню вас всех, вы будите молить о пощаде, но отныне у меня нет души. Единственный человек, которому я благодарна, это Арина, она будет счастлива. Новый день, снова обед входит Арина.

– Привет, Ариночка.

– Привет, Маш.

– Не коли мне. Не коли.

– Уверена?

– Я должна вылезти, из этой ямы.