Любовь для Реалиста

Глава 1.

— Идиот!

У Нади был плохой день.

Нет, не просто плохой. Ужасный, отвратительный, кошмарный! Из тех, когда всё идёт не так с самого утра, а к вечеру ты уже не удивляешься, а просто тупо ждёшь следующего удара.

Всё началось с того, что её разбудила сумасшедшая соседка. Мол, её, Надины, дети орут, так ещё и собака лает. Но у Нади не было ни детей, ни собаки! Даже кошки не было.

Надя так и не смогла уснуть, хотя из-за работы легла поздно. Сделала себе кофе, но им насладиться у неё не удалось — позвонила мама, и Надя почти час слушала, какая у неё замечательная сестра. “Умница, красавица, а детки… загляденье!” — Надя всегда точно знала мамины вздохи, поэтому лишь иногда мычала в трубку, а сама прибирала квартиру.

Но и в уборке не оказалось смысла. Артём написал, что вечером не приедет: "Устал, давай завтра". И добавил тупой смайлик. Надя купила продукты и вино ещё вчера, а сегодня планировала релакс-вечер со своим парнем. Вино теперь стояло в холодильнике.

Но самым главным стал звонок заказчицы — менеджер магазина, для которой Надя два месяца делала проект по диагностике выгорания. Два месяца: интервью, опросы, наблюдения, сорок страниц отчёта с цифрами, цитатами и рекомендациями.

— Надя, вы написали, что у нас конфликт между линейным персоналом и управляющими. А вы не можете это смягчить? Сказать, что это "рабочие моменты"?

— Но это конфликт, — сказала Надя. — “Рабочие моменты” оценивают происходящее как норму, Алла Сергеевна. А у вас менеджер закрылась на складе и просидела там всю смену.

— Данные — это цифры, Надя. Переделайте.

Она переделала. Потому что ипотека не ждёт. Потому что следующий проект будет, только если этот закроется без скандала. Потому что она взрослый человек, а взрослые люди иногда проглатывают правду и переваривают её в "высокий уровень стресса".

По дороге на встречу с подругой Надя попала в пробку, так что её запас дзена был на нуле. Она смотрела на часы, потом на дорогу, потом снова на часы — будто это могло заставить пробку рассосаться быстрее.

Она итак опаздывала, так ещё оставалась найти место на парковке этого дурацкого торгового центра, который Лена обожала исключительно потому, что там был хороший кофе. Надя ненавидела это место: слишком многолюдно, слишком шумно, слишком бесит. Но Лена выбрала место встречи, потому что у неё наконец-то появилось время, а Надя ей задолжала — слишком долго отказывалась от встреч.

Она въехала на парковку. Свободных мест почти не было — по неведомой причине весь город решил, что ему срочно нужны новые джинсы. Надя кружила между рядами, высматривая хоть одно свободное местечко. Ей пришло сообщение, которое озвучил голосовой помошник: “Я заказала тебе капучино, если ты не придёшь через пять минут — выпью сама и убегу, не заплатив.”

И вдруг — оно.

Место было идеальным. Рядом с выходом, с небольшим запасом слева, чтобы открыть дверь широко — она ненавидела, когда приходилось вылезать боком, цепляя соседнюю машину сумкой. Она включила поворотник, уже начала сдавать назад, уже представила, как через пять минут будет сидеть с Леной за столиком и пить капучино, как вдруг из-за угла вылетел чёрный внедорожник.

Он занял её место за считанные секунды! Красиво и нагло, будто так и надо.

Надя посигналила. Потом ещё раз — уже с паузой, от досады.

Никакой реакции.

Из внедорожника вышел мужчина. Не торопясь, плавно, как будто у него была вечность в запасе. Он был высоким, в хорошем пальто — тёмно-синем, дорогом, таком, которое точно не продают в этом торговом центре. Достал рюкзак с заднего сиденья, закрыл дверь и только потом повернулся к ней. Лицо спокойное, взгляд изучающий, без тени вины или хотя бы смущения. Смотрел на неё так, будто она была частью серого мартовского пейзажа — неважной, проходной и раздражающей.

Надя вылетела из машины раньше, чем успела подумать. Плевать, что она психолог. Плевать, что учит других контролировать эмоции. Плевать, что в её телефоне есть заметка про"техники экстренного торможения гнева" — она сама их писала и сама же их сейчас нарушала.

— Вы идиот! — крикнула она. — Я включила поворотник! Я ехала первой!

Он посмотрел на неё — сверху вниз, как смотрят на ребёнка, который устроил истерику в супермаркете. Ни раздражения, ни злости — лёгкое недоумение, похожее на усталую снисходительность.

— Громко кричите, — сказал он. — Я не глухой.

— А я не слепая! Это моё место!

— Было. — Он усмехнулся — не зло, а так, будто она его слегка позабавила. — А теперь занято. Вы всегда так реагируете?

— Только когда нарываюсь на хама.

Слова вылетели раньше, чем она поняла, что говорит. Она увидела, как его лицо на секунду застыло — не от злости, а от чего-то другого. Может быть, от неожиданности. Может быть, от того, что он привык, чтобы ему не перечили. А она перечила.

— Хорошего дня, — сказал он спокойно.

Развернулся и ушёл. Не оглянулся, не извинился — просто взял и ушёл, потому что ему не было до неё никакого дела.

Надя осталась стоять посреди парковки. Рядом сигналили — она перекрывала проезд. Она вернулась в машину, сжала руль и посмотрела в зеркало. Его внедорожник стоял идеально, не залезая на разметку. Чёрный, чистый, самоуверенный. Как он сам.

Она запомнила номер. Конечно, не чтобы мстить. Надя сама не поняла, зачем. Просто… на всякий случай.

Нааконец, перепарковалась на другое место — хуже, в дальнем ряду, где асфальт был в выбоинах. Выходя, хлопнула дверью сильнее, чем нужно. И только когда зашла в холл торгового центра, подумала: "А ведь он не назвал меня сумасшедшей. Не сказал "успокойтесь". Просто ушёл. Потому что ему плевать".

Это бесило больше, чем если бы он обозвал её в ответ.

Лена уже сидела за столиком у окна. Не того окна, что выходит в галерею, где можно полюбоваться витринами магазинов и шатающимися без дела подростками, а того, откуда видна улица и парковка — огромное серое поле с рядами машин, людьми с тележками, охранниками в жилетках. Внутри пахло попкорном, дешёвыми духами и чем-то жареным. Надя поморщилась.