Любовь до последней капли

Глава 1

Утро понедельника встретило меня запахом кофе и звуком дождя по крыше. Я лежала, слушая, как капли барабанят по подоконнику — монотонный ритм, под который так легко снова провалиться в сон. Но будильник уже прозвенел дважды, и отец точно скоро начнет волноваться.

Наш городок, зажатый между горами, словно существовал в собственном климатическом пузыре — здесь всегда было сыро, туманно, и солнце появлялось так редко, что становилось событием, достойным обсуждения. Я натянула джинсы и первый попавшийся свитер — темно-зеленый, с вытянутыми рукавами, в котором можно было прятать ладони.

— Саша, завтрак стынет! — голос отца донесся из кухни вместе с запахом поджаренного хлеба.

Я спустилась вниз, все еще пытаясь пальцами расчесать спутанные после сна волосы. Кухня встретила меня теплым светом и привычной картиной: папа за столом с ноутбуком, очки сползли на кончик носа, кофейная кружка с надписью "Лучший папа" (мой подарок) дымится рядом.

— Первый день нового учебного года, — произнес он торжественно, поднимая взгляд. — Как ощущения? Готова покорять вершины знаний?

— Папа, это одиннадцатый класс, а не восхождение на Эверест, — я плюхнулась на стул и потянулась за тостом.

— Судя по тому, что ты рассказывала про ЕГЭ, разница небольшая, — он улыбнулся и налил мне апельсиновый сок. — Кстати, госпожа Петрова вчера спрашивала, не нужен ли тебе репетитор по алгебре. Ее племянник подрабатывает после учебы.

— Госпожа Петрова лучше бы за своим котом следила, а не за моей успеваемостью, — пробормотала я, намазывая тост джемом. — Вчера опять весь наш двор разрыл.

Отец хмыкнул и вернулся к ноутбуку, но я видела, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Мы молча жевали завтрак под аккомпанемент дождя и шелеста клавиатуры. Это была наша утренняя рутина — спокойная, привычная, уютная.

— В школе что-нибудь новое ожидается? — спросил он, отпивая кофе. — Новые предметы, учителя?

— Вроде нет. Хотя Диана вчера писала, что к нам кого-то перевели из параллельного класса. Но она не уточнила, кого именно. Знаешь же Диану — экономит слова, как будто ей за них платить надо.

— Диана — это которая староста?

— Она самая. Вечно выглядит так, будто только что с обложки журнала сошла, при этом делает вид, что ей на все наплевать.

— Интересная комбинация, — заметил отец. — Ладно, не буду тебя задерживать. Не забудь зонт.

— В нашем городе это как забыть надеть обувь, — я допила сок и встала из-за стола. — Невозможно в принципе.

Путь до школы занимал минут пятнадцать пешком — через старый парк с вечно мокрыми скамейками, мимо пекарни, откуда по утрам тянуло свежей выпечкой, по главной улице с ее вереницей одинаковых пятиэтажек. Зонт приходилось держать под углом — ветер гнал мелкую водяную взвесь во все стороны, и к школе я все равно пришла слегка влажной.

Школа номер семнадцать — серое четырехэтажное здание времен позднего СССР — встретила меня привычным гулом голосов и резким запахом хлорки, которой старательно натерли все поверхности за лето. В вестибюле было душно от испарений мокрой одежды и обуви. Старшеклассники кучковались у батарей, первоклашки с огромными рюкзаками терялись в толпе, учителя пытались пробраться к учительской с чашками кофе в руках.

В коридоре третьего этажа, где располагались кабинеты одиннадцатых классов, народу было поменьше. Здесь витал особый дух — смесь предвыпускной паники и показного пофигизма. Кто-то уже обсуждал репетиторов, кто-то планировал последний год беззаботной жизни.

— Саша, — знакомый голос заставил меня обернуться.

Диана Морозова отделилась от стены, о которую опиралась, наблюдая за утренней суетой с видом римского императора на гладиаторских боях — отстраненно и слегка брезгливо. Темные прямые волосы падали на плечи той самой небрежной волной, которая выглядит естественно, но я знала, что это результат получасовой укладки и правильно подобранного шампуня. Черное пальто было расстегнуто, под ним виднелась темно-синяя водолазка. Руки в карманах, под глазами едва заметные тени — след вчерашнего сериального марафона или ночного чтения.

— Диана, — кивнула я. — Как лето?

— Длинное, — она подавила зевок. — Родители таскали по санаториям. Знаешь, что хуже семейного отдыха? Семейный отдых с оздоровительными процедурами в шесть утра.

Я усмехнулась. Диана обладала талантом превращать любые события своей жизни в историю страданий, при этом умудряясь выглядеть так, будто только что вернулась со светской вечеринки.

— К нам Соколова перевели из параллели, — добавила она, разглядывая свои ногти.

— Соколова? — фамилия звучало смутно знакомо, но я не могла вспомнить лицо.

— Который вечно болеет, — Диана чуть повела плечом. — Честно? Не думала, что он вообще в школе появится. В прошлом году его видели раза три. Может, четыре, если считать тот раз, когда он пришел за справкой.

— И зачем его к нам перевели?

— Откуда я знаю? — в ее голосе проскользнула ирония. — Может, в углубленке не тянет. Может, расписание удобнее. Может, кинули монетку. Мне все равно не платят за то, чтобы я вникала в административные решения.

Она достала телефон, пробежала взглядом по экрану и снова убрала его в карман одним плавным движением.

— Первым уроком литература. Мария Петровна обещала начать год с чего-нибудь вдохновляющего. Готовься к Достоевскому.

Звонок — резкий, пронзительный, словно пожарная сирена — прервал наш разговор. Толпа в коридоре пришла в движение, нехотя потянувшись к кабинетам. Первый день учебы всегда был похож на попытку запустить старый двигатель — много шума, скрипа, и непонятно, заведется ли вообще.

Наш кабинет литературы находился в конце коридора — номер 312, с вечно скрипящей дверью и портретом Пушкина, который смотрел на входящих с легким укором. После изучения его биографии и подробностей о изменах и бесконечных вызовах на дуэль, я не могла смотреть на него без укора в ответ.