Любовь Дракона

Глава 9.

С каждым днем становилось холоднее. Ночью лес покрывался белым инеем, а озеро затягивало тонкой коркой льда, которая исчезла к полудню. Но как только наступали сумерки, над озером поднимался белый морозный туман, и озеро снова начинало покрываться тонким льдом, который сверкал при луне.

         В очаге тускло тлели черные угли, постепенно превращаясь в серый пепел — слабое пламя дрожало всякий раз, как дул холодный ветер, и с ним дрожала и я, не отрывая потухшего взгляда от неба. Я давно потеряла надежду. А вместе с ней и себя.

         Сжавшись от очередного порыва ветра, ближе придвинулась к огню. Ветер насквозь пронизывал одежду, а тепло костра переставало согревать. Белые, мягкие снежинки коснулись моего лица, медленно укрывая темные стволы деревьев и желтые листья под ногами. Снег шел целый день, а к ночи стал густо покрывать все кругом, что луны на небе почти не было видно за белой завесой.

         Когда снег укрыл озеро, мне пришлось вернуться в деревню. Моему появлению были рады только Бека и Пит. Хотя жена Пита мне была совсем не рада. Хил была подругой Руд и их холодные, и неприветливые взгляды прожигали меня каждый день. Из-за них я совсем перестала выходить из дому. Хил носила малыша Пита, а вот Руд не могла понести от Вуда, и с каждым днем все больше и больше меня за это ненавидела, распуская слухи, что это моя вина. Что я прокляла их союз с Вудом, когда он меня бросил и выбрал ее. Никто уже и не помнил в деревне, что это я бросила Вуда. Я понимала, что в деревне мне оставаться нельзя, да я и сама в ней больше оставаться не хотела.

         Солнце покидало небо скрываясь за Черными Скалами напоминающие издалека остроконечные темные крыши, а серый туман полз по каменным стенам пещер.

— О чем ты грустишь дитя?

Голос Луни был тихим и приятным словно тихая песня.

Она подошла и присела рядом со мной, на сломанное дерево, лежавшее на земле.

— Каждый новый день приносит лишь холод. — Устало выдохнула она, наблюдая за уходящим солнцем, потирая тонкие сморщенные запястья. — Мои старые кости бояться холода. А жар огня уже не согревает как раньше.

         Я взглянула на нее красными глазами от слез, которые успела вытереть, услышав ее голос за спиной. Она продолжала потирать свои высохшие запястья кутаясь в давно уже прохудившуюся жилетку.

— Они давно уже не зажигали огонь. — Она смотрела на горы. — Когда я была маленькой, то в горах бывало горел огонь. Возможно черные тени также искали тепла.

Она все продолжала кутаться, в свою старенькую жилетку словно надеялась найти в ней остатки тепла.

После слов Луни о драконах я снова взглянула в небо, надеясь вопреки всякой надежде увидеть моего дракона. Но небо было пустынным и серым.

Ночь быстро опускалась на лес скрывая от взора горы.

— Скоро все закроют ставни и запрут двери. Ночь — время теней. — Луни подняла глаза к небу.

Где-то вдалеке завыл одинокий волк. Протяжно и тоскливо. Словно этот вой принадлежал мне. Такой же горестный и одинокий. Волк еще раз завыл и умолк. Никто не откликнулся на его зов.

— Наверное волчий голод заставил спуститься его с гор. — Произнесла Луни, посмотрев сторону, откуда был слышен вой.

— Или одиночество. — Произнесла я.

Луни лишь пожала плечами и тихо добавила:

— Кто поймет, что на уме у волка. Возможно он пришел на встречу смерти.

— Не надо думать о смерти. — Я встревоженно взглянула на Луни. Она улыбнулась мне и в ее глазах блеснули слезы.

— Не в этот раз, девочка, не в этот раз. — Она опустила взгляд на свои руки. — Этой ночью, во сне, я видела своего Тина. Он был также молод и красив как в день нашей свадьбы. — С ее глаз покатились слезы, а губы задрожали. — Мой Тин был самым красивым парням в нашей деревне. В него были влюблены все девушки. Но он выбрал меня. Невзрачную и ничем не приметную. Он говорил, что для него нет никого краше меня. Я так сильно его любила.

Я видела, как дрожат ее руки, когда она вытирала слезы на глазах.

— Когда его не стало. — Ее голос задрожал. — Я каждый день и каждую ночь молила Святых на протяжении всей своей жизни. Но так и не смогла понять. Почему Святые, отняли у меня Тина и, дали мне такую долгую жизнь? Для чего им понадобилась на свете никчемная старуха? — Луни коснулась моей руки, чуть сжав. — Я не переживу эту зиму. Я это знаю. Но я не боюсь смерти. Я так долго жду встречи с ней. — Тихо выдохнула она и посмотрела в небо. — Ведь только она позволит нам снова быть вместе.

Ее слова вызвали дрожь внутри. Я знала, что у Луни был муж и он погиб почти сразу после их свадьбы. В деревне говорили, что она после его гибели умом тронулась. Многие и вправду ее сумасшедшей считали, но никто из них не знал, сколько в ее душе боли и страданий. И как ей одиноко.

Я смотрела на маленькое худощавое лицо Луни и видела, как в ее глазах блестят слезы. Когда она закрыла глаза они покатились по ее сморщенным щекам, и она повернулась ко мне сильнее сжав мою руку.

— Я не знаю за кем тоскует твое сердце и, что заставляет тебя каждый день смотреть в небо. — Она улыбнулась мне сквозь печаль. — Но послушай старуху дитя. То, от чего твое сердце болит, ты не найдешь, смотря каждый день в небо. А раны в сердце буду болеть лишь сильнее. Спустя годы ты научишься жить с этой болью, но она никогда не покинет тебя. Наш мир велик. И мы находимся очень далеко от всех, потому твоя мама и выбрала это место. Здешний люд ничего не знает о черных тенях, да и незачем им знать. А вот твоя мама знала. Но она не хотела, чтобы о них узнала ты. И с меня слово взяла, что никогда тебе о них не расскажу.

Я внимательно смотрела на Луни. Она продолжала держать меня за руку и по-доброму улыбалась.

— Но она не могла предвидеть того что произойдет. Думаю, она простит, что я нарушу слово когда-то данное ей. Тот дракон. Которого ты встретила. Он ведь, показал тебе свой человеческий лик? И ты отдала ему свое сердце. Значит на то воля Святых. Почему ты не улетела с ним?