Любовь Дракона

Глава 1. Искры под кожей.

«Искры под кожей — это не болезнь. Это зов крови, которая помнит вкус облаков».

Я живу в небольшом городке, затерянном на карте нашей страны. Меня зовут Амина, и моя жизнь здесь — это бесконечный "день сурка", где каждое утро в точности повторяет предыдущее. Сейчас я в одиннадцатом классе, и единственное, что по-настоящему согревает мне душу, — это близость выпускного. Я буквально живу мечтой о том дне, когда покину школу.

В школе хватает невоспитанных подростков, причём как среди парней, так и среди девушек. Будь на то моя воля, я бы давно училась дома. Слишком многие здесь пытаются меня задеть. Меня никто не уважает: вечно ставят подножки, а один раз даже облили водой.

Я тогда даже не успела сообразить, что случилось. В одно мгновение привычный мир школьного коридора исчез, сменившись ледяным всплеском. Холодная вода обожгла кожу, моментально пропитав тонкую ткань блузки, которая тут же неприятно липла к спине. С мокрых кончиков волос за шиворот потекли струйки, заставляя меня мелко дрожать.

Самым громким в наступившей тишине был звук капель, разбивающихся о кафельный пол.

Смех одноклассников ударил по ушам раньше, чем я осознала, что стою в луже. Вода стекала по лицу, мешая дышать и застилая глаза, но я не вытирала её — просто застыла, чувствуя, как внутри всё сжимается от жгучего стыда. Ведро с грохотом покатилось по полу, а я чувствовала себя экспонатом в музее уродств, выставленным на всеобщее обозрение.

Никто не проявляет ко мне уважения. Только подруги относятся по-доброму. Часто, когда я не в духе, они пытаются рассмешить меня и поднять настроение, но это не всегда помогает. От их стараний легче не становится, но я делаю вид, что всё хорошо, чтобы они не беспокоились.

Я привычно надела маску спокойствия, стараясь, чтобы ни один мускул на лице не выдал того шторма, что бушевал внутри. "У меня всё в порядке", — эта фраза стала моим щитом. Я повторяла её так часто, что сама почти начала в неё верить. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то лез ко мне в душу, перебирал мои мысли и задавал лишние вопросы. Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела девушка с мягкими каштановыми волосами, рассыпавшиеся по плечам. Мои глаза – странного, редкого болотного оттенка – сегодня казались темнее, чем обычно.

В их глубине затаилась усталость, которую я так тщательно прятала от мира. Я всматривалась в своё отражение и думала: долго ли я смогу ещё притворяться? Эта тишина внутри меня становилась всё тяжелее; она давила на плечи, мешая дышать в полную силу.

Я глубоко вздохнула и поправила пробор. Главное — продержаться ещё один день. Но стоило мне подумать об этом, как воздух в комнате внезапно изменился. Он стал густым и тяжёлым, словно за секунду до мощного грозового разряда. Тишина за дверью, сменившая издевательский хохот, стала давить на уши.

В дверном проёме показался незнакомец...

Он не был похож на ученика: высокий, атлетично сложенный, в черной куртке — он казался пришельцем из другого мира. Это был Амадеус.

От него исходила пугающая, почти осязаемая аура. Я кожей почувствовала исходящий от него жар, будто он только что стоял у открытого пламени, и этот зной мгновенно вытеснил холод намокшей одежды. Воздух вокруг него буквально вибрировал, наполняясь резким запахом озона и жженого дерева. Казалось, само пространство прогибается под его весом. Волоски на моих руках встали дыбом от статического электричества, а в ушах стоял низкий рокот, похожий на ворчание приближающегося грома.

Он сделал шаг, и его взгляд — пронзительный, с золотистыми искрами в глубине зрачков — остановился на мне.

Одноклассники в коридоре в ужасе вжимались в стены, парализованные этой первобытной силой.

Незнакомец чуть наклонил голову, и его голос — низкий, вибрирующий — разрезал тишину:
— Это они сделали?

Я застыла, не зная, куда деть руки. Вопрос Амадеуса застал меня врасплох, выбив из головы последние связные мысли. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя себя совсем крошечной рядом с его мощной фигурой. Единственное, что я могла — это судорожно глотать рвущийся в легкие горячий воздух, пахнущий грозой.

Внутри всё перемешалось: страх перед этим пугающим незнакомцем и странное облегчение от его присутствия. Мои губы дрогнули, но голос подвел. Я попыталась что-то сказать, оправдаться или, наоборот, указать на виноватых, но слова застряли в горле комом.

Я лишь беспомощно переводила взгляд со своих промокших, прилипших к ногам кроссовок на его лицо, которое казалось высеченным из камня. В голове пульсировала только одна мысль: «Кто он? И почему от его взгляда смех моих врагов превратился в испуганный шепот?»

Мои пальцы продолжали судорожно сжимать край мокрой блузки, а щеки начало жечь — то ли от стыда за свой жалкий вид, то ли от невыносимого жара, который волнами исходил от этого парня.

Видя мое замешательство, Амадеус прищурился. Его взгляд стал еще тяжелее, и я заметила, как на его шее пульсирует вена.

Увидев, что я не в силах вымолвить ни слова, незнакомец смягчился, но лишь на мгновение. Он быстрым движением скинул свою тяжелую кожаную куртку и уверенно набросил её мне на плечи. Куртка еще хранила тепло его тела, и я инстинктивно вжалась в её воротник, прячась от колючих взглядов толпы.

Он наклонился к моему уху — так близко, что я почувствовала его горячее дыхание, — и тихо, но твердо произнес:
— Можешь не переживать, я их проучу, зеленоглазка.

От этого слова у меня по спине пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Он выпрямился, развернулся к притихшим хулиганам и начал медленно закатывать рукава, обнажая крепкие предплечья. Его аура никуда не исчезла — он всё так же пугал их одним своим видом, но теперь это была ярость человека, готового к бою.

— Ну что, — его голос стал ледяным, а костяшки пальцев хрустнули в тишине коридора. — Кто из вас, героев, первым объяснит мне, в чем тут юмор?

Зачинщик, высокий и самоуверенный парень по имени Марк, попытался сделать шаг назад, но друзья подтолкнули его в спину. Пытаясь сохранить лицо перед толпой, он выплюнул:
— Эй, ты кто такой? Это не твое дело, вали отсю…