Любовь Дьявола

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Первый день даётся мне с трудом. Демид буквально выжимает из меня все соки, чтобы я попала в две мишени из пистолета. Помогает, подсказывает, где-то ругается, на что я фыркаю, и хочу ударить его рукояткой пистолета. Но было приятно то, что парень вставал позади меня, помогая правильно нацелить дуло на мишень, его длинные пальцы, обхватывающие мои, дыхание около уха, и лёгкий поцелуй в плечо, когда с его помощью у меня получалось попадать в цель.

— Ещё три дня занятий со стрельбой, после будут занятия борьбой, тебя будут обучать азам, чтобы в случае чего ты могла постоять за себя. — Мы ехали в машине, когда Демид говорил план на неделю.

— Мне кажется, что ты меня к войне готовишь. — Говорю, посмотрев на парня. Демид взглянул на меня, прищурив глаза.

— Пусть будет так! — Произносит спокойно, но этим ничуть не успокаивая меня.

— Ты издеваешься? Ты ведь понимаешь, что мне даже восемнадцати нет. — Хмурюсь, осознавая, что все, что сейчас происходит, не шутки, и в руках я не держу игрушечное оружие с водичкой.

— Остался месяц до твоего совершеннолетия. — Демид безразлично взглянул на меня. — И, вообще, возраст, не имеет значения. Когда ты пройдёшь путь моей напарницы, то станешь взрослее своих сверстниц. — Говорит парень, а мне остается только откинутся на спинку и закрыть глаза.

Второй день казался адом. Демид не отходил от меня, направляя, подсказывая. Казалось, что приехав домой, я упаду спать без задних ног, и это только обучение стрельбе, а что будет на борьбе... даже страшно было представить. Меня совсем не заводило стрелять, когда у Демида было огромное желание научить меня.

— Лучше бы я тебя пристрелила. — Говорю, когда Демид в очередной раз встает позади меня, чтобы помочь с направлением.

— Второй день тренировок, а ты уже меня ненавидишь. Мне нравится, Ангел! — Кладёт голову на мое плечо, ища цель, после чего моим пальцем нажимает на курок, выстреливая. Вибрация идёт по руке, теряясь в плече.

Третий и четвёртый день были уже легче предыдущих, конечно то, что мы были целый день в помещении, не особо радовало. Демид продолжал быть моим наставником, но то, что от него у меня начиналась тряска, не особо радовало.

На пятый день, как и говорил Демид, мы отправились в зал, чтобы я смогла научиться базовым урокам самозащиты. Все это меня и пугало, и одновременно заставляло интересоваться происходящим. Тренером был мужчина лет сорока, и по поведению с Демидом, они были в хороших отношениях.

Генри с первых минут заставил меня бегать, делать растяжку, принимать правильную стойку при борьбе, куда бить, чтобы не убить, как это делать. Информации было предостаточно, чтобы вечером я пришла домой и без задних ног упала спать, даже не поужинав. Демид не трогал меня, просто напоминал о том, что времени у нас мало, а мне надо быть более упорной в работе. И почему я не спустила курок в тот день.

— Я нанял несколько людей, чтобы те поработали над твоим имиджем. — Говорит Демид, когда мы сидим за столом, завтракая. С трудом все сглатываю, когда слышу его заявление.

— Зачем? — Задаю вопрос, уловив его умиротворенный взгляд.

— Там, где мы будем находится, нужно выглядеть подобающе. — Кивнув, утыкаюсь взглядом в тарелку, не понимая, во что я вообще вляпалась, но выхода уже не было, нужно идти до конца.

Седьмой день. Тело ноет так, будто я таскала на себе тонну груза, или меня растягивали в стороны, заставляя мышцы болеть настолько, что хотелось выть. В очередной раз, когда Генри заставлял меня наносить удар, мне хотелось заплакать и просто убежать, закрыться, убрать эту боль в теле, но тяжелый взгляд Демида, и мое упорство не позволяли сделать этого.

Осталось немного, чтобы этот ад закончился. По крайней мере, я сделала это. Целый день находится в зале, где тебя мягко говоря убивают, не каждый сможет.

Я плакала вечером, когда пошла в душ и стоя под водой, пыталась унять дрожь и всхлипы. Любое прикосновение было болезненным. Радовало то, что завтра не нужно было снова ехать в зал, но должны были приехать люди, которых нанял Демид. Судя по его дому и связям, зарабатывал он неплохо.

— Элина! — Слышу стук в дверь. — Выходи. Ты там достаточно долго. — Видеть Демида сейчас я хотела в последнюю очередь. И, вообще, зачем ему понадобилась ванная в моей комнате, разве у него нет?

Обернув тело в полотенце, и обмотав вторым голову, выхожу, натыкаясь на парня. Подняв голову, ловлю его пристальный взгляд.

— Можешь принять мою, если хочешь. — Произношу и обхожу Демида.

— Ты плакала? — Задаёт вопрос, на который я оборачиваюсь, вновь ловя его взгляд.

— Это имеет какое-то значение? — Сейчас я звучала более расслабленно, чем на протяжении дня.

— Ты не можешь постоянно плакать. Тренируй в себе бойца, а не слюнтяйку. — Жестко говорит парень, подходя ко мне.

— Снова дашь мне неделю, чтобы я обучилась таким навыкам? — Задаю вопрос, не обращая внимания на его грубость. Даниель хмыкнул, после чего схватил за плечо, слегка сжав, я зашипела, нахмурившись. — Больно. — Он пристально смотрит на меня, и с каждой секундой увеличивая давление на плече. Мышцы и без того болели, а он только усугублял ситуацию.

— Даже не смей пускать слёзы, Ангел. Боль в твоей голове. Все, что тебе нужно, обозначить границы в своём разуме. — Спокойно произносит Демид.

— Убери руки, мне больно! — Пытаюсь отцепить его пальцы, но он сам отпускает меня, проведя рукой по плечу вниз, вызвав мурашек под кожей. — Я не садомазохистка, чтобы мне нравилась боль, ясно? — Делаю несколько шагов назад.

— Не в этом суть. Когда придёт время, ты сама все поймёшь. Завтра утром я расскажу тебе твою работу, и то, зачем это все делается. — Демид склоняет голову в бок, и оглядев меня с ног до головы, усмехается. — Ложись на кровать, Ангел!— Мне совсем не нравятся его слова, и то, с какой интонацией он это сказал. Он не трогал меня целую неделю, неужели и сейчас не сделает исключение?

Демид подходит ко мне, и не дожидаясь моего ответа или действия, прильнул к моим губам, сжимая голову в своих огромных ладонях. Я издаю стон ему в рот, хватаясь за футболку. Он жестко сминает мои губы, кусает, после чего опускается вниз, заставив меня запрокинуть голову, давая ему больше места для поцелуев. Тело покрывается мурашками, внутри будто бабочки начинают порхать, от его умелых губ кружилась голова.