Любовь Джина

Эпилог

На работе задержалась. Домой подъезжаю почти к одиннадцати вечера, паркуюсь. У подъезда снова пять мужиков, пьяных. Увидев меня загородили путь. 

— О, эта наша сумасшедшая красавица. — Говорит один из них. 

— Красавица не то слово. Выпьешь с нами?

— Нет, пустите, пожалуйста, — говорю с мольбой. 

— Сегодня тебя никто не отпустит, пока не выпьешь. А дальше посмотрим. Так что устраивайся по удобней. — Говорит сидящий на скамейке, хлопая ладонью по свободному месту. 

По кожи пробежали холодные мурашки. Чувствую я, что сейчас ничего хорошего не будет. Начинает трясти от страха. 

— Ребят, вам что больше не кому компанию составить? Домой очень хочется, пропустите, пожалуйста. 

— Да что ты заладила, пропустите да пропустите. — Берет меня больно за локоть и тащит на скамейку. — Посиди, расслабься, сама потом будешь уговоривать остаться с нами. — Смеётся гад. 

— Давайте только не долго. Хорошо? — Ну ладно, думаю, посижу десять минут. После быстренько убегу. Нужно только отвлечь их внимание. И завтра сразу же перееду отсюда к чёртовой бабушке. 

— Ну вот, так бы сразу. Держи стопку. И отказы не принимаются, иначе свяжем и заставим глотать. 

Пью не раздумывая. Да чтоб вы сдохли от этой водки суки, все тело начинает трясти. Ой ничем хорошим это не закончится, чувствует моя пятая точка. 

— Расскажи нам красавица, что тебе тогда привиделось? С призраками общаешься? — смеётся. 

— Да не знаю что на меня тогда нашло, просто уставшая была. — Думаю как от них избавиться, если просто побегу поймают ведь. 

— А что такая красивая и совсем одна? — Скалиться другой гад. Вот думаю, мой шанс:

— С чего вы взяли что я одна? У меня муж есть. Вот как раз сейчас должен с работы прийти. Он у меня в полиции работает. — Пытаюсь говорить спокойно. 

— Какая плохая девочка, тебя родители ни учили что обманывать не хорошо? Мы за тобой следили, нет у тебя никого. 

— Зачем вы за мной следили? Он просто в командировку уезжал, вот и не было его. Говорю же, как раз сегодня возвращается. 

— Мужики да здесь походу куда хуже чем мы думали, ещё и муж воображаемый. Не, ну вы слыхали? Мало того что ходит, общается сама с собой, так ещё и мужа себе нафантазировала. А? Че я вам говорил? Делай с ней что хочешь и ни один мент ей не поверит. — Говорит мужик у дверей. 

По спине выступил холодный пот. Нет, только не это. Не хотят же они меня изнасиловать? 

— Ну если только воображаемый мент поверит, — раздался дикий ржач. 

— Эй парни, вы чего? Я нормальная. Нет у меня никого воображаемого. Я кричать буду. — Один дёрнул меня за волосы, снимая резинку, отчего волосы рассыпались по плечам. 

— С распущенными ты красивее, кричи. Ты что не знаешь что это за район? Тебя никто не услышит. А даже если и услышат, никто не подойдёт. Нас тут боятся. 

Один поднял меня за волосы, я подскочила на ноги. Другой снял с меня кожаную куртку. Теперь они окружили меня. Бежать некуда. Мне никогда не было так страшно. Я во все горло закричала имя Джина. Но тут же получила пощёчину. Опять кричу. Ко рту кто-то приложил руку, я ни вижу уже лиц. Перед глазами сплошная темнота. Дикий страх и шок. Я укусила что есть силы руку подонка. После почувствовала удар в живот, не сильный, но такой чтоб поняла, чтоб больше не рыпалась. Чувствую как, стягиваю футболку и кто-то пытается растигнуть мне ремень на джинсах. Всё. Я упала. Пытаюсь пинаться ногами. Но их блять пятеро, мать его пятеро здоровых мужиков, а я всего лишь маленькая, хлюпенькая девченка. Решаюсь открыть глаза. Вижу Джина. 

Его взгляд, он страшнее всех этих пяти мужиков, он начал кричать, взял голову в руки и дерет на себе волосы. И кричит. 

— Умоляю тебя, желай оказаться не здесь. Ксюша быстрее. Прошу тебя. ПРОШУ. 

Я понимаю. Я пропала. Даже не знаю что страшнее, быть изнасилованной на глазах у любимого мужчины или же загадать это гребанное желания и больше его никогда не увидеть. Не ощущать на себе его тёплых рук. Не почувствовать больше вкус его губ на своих. Наверно это должно быть мерзко? Думать о таком в моем положении, но мне совсем не мерзко. Чувствую только боль, та что пожирает внутри. Боль, которая будет во мне постоянно, если я его сейчас потеряю. Я не собираюсь его терять. Нет, я обещала себе. Даже если эти подонки получат то, что хотят, я не откажусь от Джина. Моя любовь сильнее, наша любовь. Хоть он и не говорит об этом, но я знаю. Я вижу это в его взгляде, в его действиях. Даже сейчас, сквозь ненависть, я знаю он меня любит так же сильно, как и я его. 

— Ксюша, произнеси это. У меня ничего не получится пока ты это не скажешь вслух. Умоляю тебя. Я этого не переживу. Ксюша я люблю тебя. Слышишь? Произнеси эти слова. Умоляю. 

Его щеки стали влажные, он плакал. Плакал пока с меня стягивали штаны. Я осталась в одном нижнем белье. Ублюдки уже начали раздеваться сами. И я заорала, во все горло:

— Джин, я люблю тебя. Прошу тебя, всем сердцем прошу, будь свободен. Живи Джин. Стань человеком. Ради меня, ради себя. Я прошу тебя. Я так тебя люблю. Я без тебя не смогу. 

Слезы льются градом, все тело дрожит. Я не могу разобрать издевок этих гандонов. Слышу лишь их смех. Потом белый свет, яркий, ослепил до глубины души. И стало так хорошо, страх как рукой сняло. Слышу какие-то обломки слов. Вроде как, ты кто такой, откуда ты взялся. Начинаю быстро моргать. Джин, он бьёт мужчину, уже не видно лица лежачего, одно мясо. Ещё четверо лежать рядом в крови. 

— Джин, остановись. Пошли домой. — Еле шепчу. Сил нет совсем. 

Он резко останавливается, будто пришёл в себя. Встал, осмотрелся. Подошёл ко мне и поднял на руки. 

Не знаю сколько минут мы молчали сидя на кухне в разных углах. Оба приходили в себя. Я решаюсь первой заговорить:

— Что с тобой было? 

— Не знаю, такое впервые. Я так был зол. Я бы их убил, если бы не ты. У меня было двойственное чувство, было приятно их пиздеть, приятно ощущать на себе их кровь, приятно чувствовать. А с другой стороны, до жути противно. И было мало. Они заслужили большего.