Любовь это...

Героиня романа

«Любовь - это когда он делает тебе предложение, и ты не можешь его отвергнуть"

Всю свою жизнь я была идеальным ребёнком для своих родителей. У меня никогда не было проблем с поведением, я редко болела, занималась танцами и училась на отлично. Даже в подростковом возрасте смогла удивить родителей, ни разу не взбунтовавшись.

Я была младшим ребёнком в семье и единственной девочкой. Два старших брата уже были женаты и работали в папиной компании. А я, смирившись со своей очень даже неплохой участью, делала то, что от меня требовали, и наслаждалась своей жизнью. Потому что я знала, что меня ждёт в будущем: вся моя жизнь была распланирована до мелочей, поэтому сопротивляться ходу событий смысла не было.

Уже через пару недель я закончу престижную школу с красным аттестатом и благополучно буду ждать своей помолвки. Папа мне сразу сказал, что студенческая жизнь мне не светит, потому что она точно меня испортит, извратит. Не знаю, судил ли он по себе или всё‑таки видел во мне что‑то ещё, кроме покорной дочери, но его решения были непоколебимы.

Так и случилось с моими старшими братьями. Но было одно отличие: в том, что они получили высшее образование, потому что папа считал, что парням нужно нагуляться перед вступлением в семейную жизнь.

У Роберта, самого старшего, невеста появилась ещё на первом курсе. Он подарил ей кольцо, а она смиренно ждала, пока он закончит учёбу. Сразу после его диплома они отпраздновали шикарную свадьбу, на которой я была очень расстроена, потому что всем бросалось в глаза: никакой любви между женихом и невестой нет, а есть взаимовыгодное сотрудничество наших семей. Ни грамма чувств — даже на семейных праздниках всё слишком официально.

Как‑то я спросила Марию, жену Роберта, любит ли она моего старшего брата. Она ответила, что, конечно, по‑другому не может быть, но ноль искренности было в её ответе. Брат, я знаю, был влюблён в девушку в университете и даже просил папу расторгнуть помолвку, но бизнес есть бизнес. Любовь — это роскошь, которую можно купить, но настоящую не купишь ни за какие деньги.

Средний брат, Артём, тоже рано был помолвлен. Имея перед собой живой пример, на учёбе отношений не заводил, зато слыл ужасным бабником. Внешне он был очень красив, и девушки буквально вешались на него. Мама каждый раз только закатывала глаза и грустно вздыхала, когда до неё доходили очередные новости о его похождениях.

Его невеста Настя, а сейчас уже жена, знала всё, но молчала. Насколько я знаю, она была поймана во время побега с парнем, в которого была влюблена, и готова была променять все богатства на простую жизнь с любимым. Её отец оставил того парнишку в живых, но взял с Насти обещание, что она больше никогда не будет искать с ним встречи.

Вот так наши семейные праздники превратились в талантливо отыгранные спектакли: все друг другу улыбались, обнимались, но любви в нашем доме — именно той, которая должна быть между мужчиной и женщиной, — не было, что меня ужасно огорчало, потому что я хотела по‑другому.

Хоть у меня и не было примеров перед носом, у меня были всевозможные любовные романы — да, это был мой маленький секрет. Я практически не оставалась на ночёвки у школьных подруг, не отпрашивалась в клубы или в кино. Всё свободное время я проводила за чтением книг о любви и представляла себя героиней романов. Родители не знали, и я с лёгкостью скрывала это ото всех, не покупая бумажные варианты, а читая скаченные в интернете произведения.

Возможно, это было большой глупостью с моей стороны, но такова была моя натура: я грезила о чувствах, о красивых ухаживаниях, об омуте страсти, о мужчине, который не смог бы передо мной устоять. Чем больше я об этом думала, тем больше загоняла себя в угол: стать одной из героинь моего романа мне точно было не суждено.

Потому что на прошлых выходных отец объявил, что скоро у меня состоится помолвка с сыном папиного друга, который недавно вернулся из‑за границы после учёбы в престижном зарубежном заведении и уже приступил к должности заместителя генерального директора огромного холдинга. И ему, видите ли, для статуса необходимо срочно жениться. И я, конечно, подходила по всем параметрам.

Кроме того, что я была умна и покорна, у меня была хорошая фигура и красивое лицо. Поэтому из школы и в школу меня всю жизнь сопровождала охрана, чтобы никто на меня случайно не положил глаз. Но это совсем не спасло меня от запретных поцелуев со старшеклассниками после школьной дискотеки и пошлых записочек от одноклассников.

Сегодня утром мама принесла мне фото моего будущего жениха. Оно было сделано для корпоративных нужд, но достоинства парня ничуть не уменьшало. У него было красивое лицо: высокие скулы, прямой нос и небольшая щетина. Он был словно герой романа, и ему настолько шёл деловой костюм, что мне сиюминутно захотелось его снять с него. Я смутилась от нахлынувших мыслей и отдала маме фотографию сразу же обратно, не подавая вида и пытаясь сохранить невозмутимость.

— Не понравился? — вдруг спросила мама.

— Нормальный, — вежливо ответила я.
— Да, он хорош. Олеся, не криви душой, — ласково сказала она.
— Да, он симпатичный, но… — не договорила я, с грустью представив, что наша с ним семья будет похожа на все семьи, которые меня окружали.
— Что «но»? — вскинув с интересом бровь, решила уточнить мама.
— Ничего, мам, всё отлично, — вставая из‑за стола, я поспешила закончить неудобный разговор.
— Олеся, подожди, поделись со мной, детка, — мама нежно взяла меня за руку.
— Просто мне хотелось бы по‑настоящему полюбить, мам, понимаешь? — посмотрела я ей прямо в глаза.
— А что тебе мешает, дочь? Что мешает тебе полюбить собственного мужа в будущем? — удивлённо спросила она, будто никогда не страдала от папиных похождений на стороне.
— Я бы хотела взаимности. Ну, чтобы я смогла полюбить, и он полюбил меня в ответ.
— Так и будет, дочь, обязательно, — подбодрила меня мама. — Смотри, какая ты красавица, он не сможет не влюбиться.
— Может быть, только увлечься, мам, а потом будет как у Роберта и Артёма, — я не добавила их с папой в этот список, но мама меня прекрасно поняла.
— Олеся, я искренне желаю, чтобы у тебя всё сложилось по‑другому, — сказала мама с лёгкой грустью. Мне даже показалось, что в глазах у неё заблестели слёзы.