Любовь и джелатто

Глава 1: Итальянская Ирония и Проклятие Розовых Очков

Аня всегда считала, что выражение «бабочки в животе» придумали люди, страдающие гастритом. Любовь, по ее мнению, была сродни временному помрачению рассудка, когда люди добровольно надевают розовые очки, чтобы не замечать очевидного: несвежих носков под кроватью, игнорирования сообщений в течение четырех часов или, что еще хуже, попыток шутить, от которых сводит скулы. Ей было семнадцать, и за эти семнадцать лет она успела наглядно убедиться в хрупкости человеческих чувств и способности сердца разбиваться о совершенно банальные вещи, будь то неразделенная школьная влюбленность или наблюдение за тем, как родители, некогда клявшиеся в вечной любви, теперь едва терпят друг друга за завтраком.

И вот, вместо того чтобы проводить лето с книгами, запахом типографской краски и чашкой обжигающего какао, она летела в Рим. В Рим! Город, который, по всем рекламным проспектам, был пропитан романтикой, вечными историями любви и джелато, которое непременно растопит даже самое заледеневшее сердце. Анино сердце, к слову, напоминало айсберг, дрейфующий в океане скептицизма, и никакой джелато не собирался его таять.

«Нам нужно провести время вместе, доченька, – заговорщицки произнесла мама две недели назад, за чашкой абсолютно отвратительного травяного чая. – Это будет наше маленькое приключение! Только мы вдвоем. Ну, и еще дядюшка Сергей с тетушкой Олей, их дочкой Викой и, конечно, их приятели – семья Лебедевых. Их сын, Лев, твой ровесник, кстати. Может, подружитесь».

Аня тогда чуть не выплюнула чай. «Мама, – начала она, пытаясь сохранить спокойствие, – это не "нас двое". Это почти футбольная команда. И я не собираюсь "дружить" с каким-то Львом. Я собираюсь наслаждаться архитектурой, музеями и, возможно, попытаться не сойти с ума от твоих бесконечных попыток свести меня с каждым встречным парнем».

Мама, конечно, пропустила ее слова мимо ушей, улыбнувшись своей самой солнечной улыбкой, от которой у Ани всегда возникало ощущение, что ее сейчас будут кормить брокколи. Так что вот она, пристегнутая к креслу самолета, с наушниками, которые, к сожалению, не могли заглушить предвкушающий щебет мамы о предстоящих приключениях.

«Представляешь, Анечка, Колизей! Пантеон! Фонтан Треви! Говорят, если бросить туда монетку, обязательно вернешься в Рим. Может, мы бросим две – одну, чтобы вернуться, а вторую… ну, на удачу в личной жизни!» – щебетала мама, и Аня внутренне застонала.

«Мам, если ты бросишь монетку на мою личную жизнь, она, скорее всего, утонет в глубокой депрессии на дне фонтана».

Мама только отмахнулась, продолжая листать путеводитель. Аня выглянула в иллюминатор. Облака. Белые, пушистые, беззаботные. Хоть им повезло.

По прилете в Рим их ждал настоящий хаос. Дядюшка Сергей, крупный, бородатый мужчина с вечно добрыми глазами, сразу же потерял багаж. Тетушка Оля, миниатюрная и суетливая, пыталась одновременно найти Сергея, багаж и не потерять Вику, их восьмилетнюю дочь, которая уже успела обнаружить в аэропорту ларек с игрушками и уцепиться за гигантского плюшевого кота.

«А где Лебедевы?» – спросила мама, оглядываясь.

«Они уже уехали в отель, – пророкотал дядюшка Сергей, наконец появившись, – Их самолет прилетел раньше. Догоним их. Представляешь, в аэропорту такой сервис, что я забыл, зачем приехал. Думал, что на рыбалку».

Аня подавила улыбку. Дядюшка Сергей был единственным, кто мог заставить ее улыбаться в этой суматохе. Он был мастером абсурдных сравнений и жизненных наблюдений.

«Ну, хоть что-то хорошее», – пробормотала Аня себе под нос, имея в виду отсутствие «того самого» Льва.

Их отель находился в самом сердце Рима, на одной из узких улочек, где запах пиццы смешивался с ароматом старинных камней. Номер оказался просторным, с крошечным балкончиком, выходящим на шумную улицу. Аня сразу же устроилась на нем, достала свой старенький фотоаппарат и начала щелкать прохожих. Ей нравилось ловить моменты, замораживать их во времени. Лица, эмоции, случайные жесты – все это казалось ей куда более интересным и честным, чем придуманные истории о вечной любви.

Вечером они собрались на ужин в небольшой траттории, которую рекомендовал дядюшка Сергей. «Там подают пасту, которая заставляет забыть о всех проблемах, – пообещал он. – Даже о налоговых декларациях».

Когда Аня спустилась в лобби, там уже собралась вся «команда». И, конечно, Лебедевы. Миссис Лебедева, элегантная женщина с яркой помадой, обнималась с мамой Ани, словно они не виделись сто лет. Мистер Лебедев, невысокий мужчина с пышными усами, пожимал руку дядюшке Сергею. И рядом с ними стоял он. Лев.

Он был высоким, даже чуть выше Ани, с копной растрепанных светло-русых волос, которые падали ему на глаза. У него была широкая улыбка, которая, казалось, включалась автоматически, едва он поймал чей-то взгляд. А глаза… глаза были какого-то невероятного оттенка, то ли морской волны, то ли бирюзы, и в них танцевали искорки неприкрытого веселья. На нем была простая белая футболка и легкие шорты, и весь его вид кричал: «Я здесь, чтобы наслаждаться жизнью, и плевать на ваши проблемы!»

Его взгляд скользнул по Ане, и улыбка стала еще шире.

«Привет, – сказал он, шагнув вперед и протягивая руку. – Я Лев. Или Лео, как меня все зовут. Ты, должно быть, Аня?»

Его голос был низким и слегка хрипловатым, с нотками уверенности и озорства. Аня на секунду замешкалась. Обычно при знакомстве с парнями ее ровесниками она чувствовала неловкость или легкое раздражение, но с Лео… с Лео она почувствовала что-то другое. Это было похоже на легкий электрический разряд, пробежавший по коже. Или, возможно, это был просто статический разряд от кондиционера в лобби.

«Аня, – ответила она, пожимая его руку. Его ладонь была теплой и крепкой. – Да. Лев. Очень приятно». Она постаралась, чтобы ее тон был максимально равнодушным, но уголки губ предательски дернулись вверх.