Любовь и магия жизни

Боевая готовность

Как я и предполагала, на мой магфон поступило сообщение о том, что педсобрание и знакомство с высокими гостями состоится сразу после третьей пары.

Во время лекций я просто извелась, воображая, как снова увижу Киприото. Он будет такой строгий и харизматичный в своем деловом костюме. Его иссиня-черные волосы, заметно отросшие с нашей встречи на Гайо, будут зачесаны наверх, открывая высокий умный лоб и спадая роскошной гривой на широкие плечи. А глаза! Ах! Эти драгоценные камни, таящие в себе миллион страстей! Мой идол, мой возлюбленный, моя девичья грёза! "Ты не сможешь быть жестоким со мною", - прошептала я тихонько, незаметно вытаскивая из сумки зеркальце, и печально вздохнула, разглядев очередной прыщ на носу. "Да размножаются они там, что ли?" - возмущенно вела я пересчет неприятелей, косясь на отражение и опасаясь привлечь внимание студентов к своим манипуляциям. "Ладно, отставить упадническое настроение, - скомандовала я себе мысленно. - Уверена, крем подействует", - и я, немного успокоившись, мечтательно прикрыла веки, уже предвкушая свое триумфальное представление:

- Прошу внимания! Дамы и господа! Восходящая звезда Академии! Самый ответственный и ценный работник, наш незаменимый маг-бытовик, госпожа Лялянара Вэлис, - скажет ректор, а я с гордо поднятой головой, с гладкой, как у младенца, белоснежной кожей и ослепительной улыбкой подойду к Киприото, протягивая ему руку для поцелуя, как того требуют местные правила приличия. Уверена, он восхитится, тут же меня вспомнит, и мы...

- Госпожа Лялянара, мне кажется, здесь должна быть руна Фара, а не Анхес, - осторожный голос студента, уже минут десять как корпевшего над формулой ликвидации плесени, ворвался в мои фантазии, где мы, смеясь и мило беседуя, прогуливались с ронгом по улочкам Торнтона.

- Да, наверное, - машинально согласилась я, молодой маг взмахнул рукой...

- Ложись! - тут же крикнул кто-то. Учащиеся, все как один, распластались на полу. Меня, защищая, подмял под себя здоровенный детина, так неосмотрительно халатно отнесшийся к бытовой рунологии, и раздалась череда хлопков.

Едкий вонючий дым, развеявшись, открыл неприглядную картину хаоса, который воцарился в аудитории, сплошь покрытой черной гнилью. Если бы я могла дышать под тяжестью мужского тела, обязательно бы восхитилась своеобразной прелестью падающих с потолка хлопьев микрожизни, которые игриво кружились и снова взлетали ввысь, прежде чем окончательно осесть.

- Не Фара, а Фарас! - чуть не плакала я, спихивая своего "спасителя" и пытаясь привести все в порядок. - Вам, студент, к следующему занятию выучить материал, чтоб от зубов отскакивало, а пока — "неудовлетворительно", - и юноша, понуро шмыгнув носом, отправился искать свое место в созданном безобразии под недружелюбными взглядами кашляющих и чихающих собратьев. С помощью магии, конечно, мы вернули первозданную чистоту в рекордные сроки, а вот запах все никак не хотел выветриваться, даже не смотря на распахнутые настежь окна. Пришлось отпускать группу пораньше. "Ну что же, зато теперь у меня есть время прихорошиться", - довольно резюмировала я, запирая дверь за последним юным дарованием — свидетели мне были ни к чему.

Размотав свёрток, переданный Пармой, я обнаружила две баночки с неизвестными надписями, наверное, на эльфийском. Первая была большой, и, открыв ее, я ахнула. Внутри находилось мерцающее вещество с умопомрачительным ароматом. Второй пузырек был маленьким и таил непонятную субстанцию мерзкого болотного оттенка. "Вероятно, это дали в качестве бонуса: похоже на лечебную грязь, - решила я, в пятый раз перетряхивая обертку в поисках инструкции. Ее не было. "Наверное, потерялась по дороге. Ну ничего, я же не совсем деревенщина, чтобы не разобраться, как использовать крем", - подумала я, щедро зачерпывая переливающуюся на свету массу и нанося ее на кожу. Щеки тут же приятно захолодило и начало слегка покалывать. Лёгкими круговыми движениями я принялась размазывать средство, как часто делала перед сном тетушка. Правда, препараты она не покупала, отдавая предпочтение тому, что росло на грядках, и обязательно, в качестве усиления эффекта, политое сверху чем-то молочным. Так что получались одновременно и косметическая маска, и поздний перекус. Юдит искренне уверяла, что именно натуральные продукты являются самыми полезными, и только благодаря им она в свои годы (здесь я закатывала глаза, так как до преклонных лет моей тётушке было ещё ой как далеко) выглядит как свежий туяврис. Не знаю: как по мне, моя обожаемая родственница — красавица даже без специальных ухищрений. Ее же возраст, я считаю, — самый удачный: когда есть опыт и мозги, а окружающие смотрят сквозь пальцы на некоторые шалости, легко дозволяя совершать такое, за что молоденькие девушки уже давно бы получили стойкое осуждение. На Гайо, лет с сорока пяти, по моим наблюдениям, женщины только начинали жить в свое удовольствие. Они могли наконец вздохнуть свободно, вырастив детей, и заняться самым благодарным делом — пестовать и нежить себя. Именно эти дамы пробовали новомодные косметические процедуры, создавали очереди в спа салоны и могли с уверенностью экспертов порекомендовать лучшего мастера по магической завивке ресниц. Тетушка в последнее время тоже пристрастилась к хождению по местам "женской силы", как у нас называли дома красоты, хотя, думаю, это происходило вовсе не из-за желания усовершенствовать себя: Юдит была на сто процентов уверена в своей неотразимости (слава Светлым богам, периоды голодовки, поиска себя и разочарований в собственном облике мы благополучно синхронно прошли совместными усилиями, даже не смотря на существенную разницу в годах), но скорее из-за "великолепнейших, изумительнейших, восхитительнейших" и, как там ещё моя родственница говорила, крохотных эклерчиков, обязательно подаваемых в качестве комплимента после каждой уходовой манипуляции в подобных заведениях. Ну и сплетни. Куда же без них. Благодаря салонам любая новость со скоростью пожара разносилась по городу, обрастая немыслимыми подробностями. К примеру, однажды ранним утром к госпоже Лордин постучал посыльный с заказным письмом, чуть позже наши кумушки предположили, что оно от тайного воздыхателя. К полудню неизвестного повысили до ранга жениха, к обеду поженили счастливую пару, а вечером развели, сделав такие выводы только на основании того, что госпожа Лордин не спешила делиться своей радостью и приглашать гостей на торжество. К слову, сама мэтресса была даже не в курсе своей бурной личной жизни. И так происходило с любой, даже самой незначительной, мелочью, которую спешили подмечать наши скучающие от сытой и однообразной провинциальной жизни достопочтенные кумушки.