Любовь и магия жизни

Последствия

Слухи, как всегда, разлетелись со скоростью чиха, и на другой день в Академии обсуждали только две глобальные новости: задержание знахарки с ее приспешницами и мое феерическое преображение. И это ещё наши достопочтенные сплетники не знали, что я фигурирую в обоих случаях. Боюсь, они бы удавились от зависти: не каждому улыбается удача стать местной звездой (это я так себя утешала). На меня только ленивый не указывал пальцем, пока я понуро плелась на занятия. Сегодня у меня будто пелена с глаз спала, и мозг соображал яснее, чем когда-либо (вот, спрашивается, где он вчера был), что мое ночное приключение могло закончиться гораздо плачевнее. Поговаривали, что всех "черных жриц" уже исключили из Академии, не взирая на происхождение и заслуги перед учебным заведением. "Нам здесь мракобесие не нужно!" - брызгал слюной после пар на внеочередном заседании ректор. Благо, проходило оно без проверяющих: не уверена, что смогла бы спокойно смотреть в глаза Киприото, опозорившись перед ним уже дважды. А пока я просто смиренно сидела в уголочке, спрятавшись за широкими плечами Квита, с тоской прислушиваясь к жалобно урчащему животу (сегодня обед, похоже, откладывался на неопределенный срок), и старалась не привлекать к своей персоне излишнего внимания.

- Это ж надо додуматься соорудить здесь алтарь, приносить кровавые жертвы! Как я все это объясню вышестоящим должностным лицам? А если приедут расследовать подробнее это происшествие? Да не один-два человека, а, как полагается, целый отряд? Это ж я так вконец разорюсь! - гном тут же поправился: - Мы разоримся! А репутация? А безопасность учащихся? Куда вы все, я вас спрашиваю, смотрели? - грозно вопрошал притихшую паству седокосый Глава Академии. - Перед самым вашим носом творился беспредел, а вы и не знали. Лишить премии всех! Всех! - покраснев, заорал маг и, выдохнувшись враз, бессильно откинулся на спинку стула. - В гроб меня хотят загнать, - пожаловался он подбежавшей Сонее, - пустить по миру...

- Вам так трудно, дорогой. Это тяжёлая ноша, но мы справимся вместе, - успокаивающе ворковала секретарша, наматывая круги над охающим ректором. - Посмотрите, до чего вы довели нашего драгоценного мэтра Кориуса, а у него, между прочим, больное и такое ранимое сердце, - прошипела ненавидяще гела.

- Да он еще всех нас переживет с его-то здоровьем, - пробурчал кто-то тихонько, но был услышан. Глава, яростно сузив глаза, обвел взглядом, обещающим всевозможные кары, побелевшие лица подчинённых. - Кто вчера был дежурным? - процедил он, выдержав паузу и накаляя атмосферу до предела.

- Я, - со спокойной ленцой отозвался Граа, рассматривая собственные ногти и, казалось, вовсе ни о чем не беспокоящийся. - А что?

Мэтр Кориус моментально взял себя в руки, меняя тон на более снисходительный:

- Вы же понимаете, что в произошедшем есть доля вашей оплошности. Вы не предотвратили произвол на вверенной вам территории, - будто убеждая себя и алхимика заодно, произнес ректор.

- Это не входит в мои обязанности. В договоре четко обозначено, что моя задача — сообщить о непредвиденной ситуации, а не разрешить проблему. Что я и сделал, - все тем же тоном пояснил Граа и пристально уставился на архимага. Битва гигантов мысли окончилась безоговорочной капитуляцией мэтра Кориуса: он первым отвёл взгляд и сгорбился. Вот тут-то ему и попалась в поле зрения моя скромная персона.

- А, госпожа Вэлис! Наша неуловимая фея! - неприятно хмыкнул гном. - Вы уже дважды нарушаете все мыслимые и немыслимые нормы приличий. Предстать перед высокими гостями в таком виде! Да это просто уму непостижимо! Смерти моей хотите! ("По второму кругу пошел", - с тоской подумала я, предугадывая долгую лекцию о ценностях, моралях и последующее лишение премии.)

- В этом есть доля моей вины, - послышался тихий, но уверенный голос Пармы. ("Ну зачем? - с отчаянием посмотрела я на подругу, мысленно сокрушаясь, - теперь и тебя лишат денег! Если ещё кто-то в мою защиту выскажется, точно можно будет не переживать за брешь в бюджете Академии.")

- Простите, но кто сказал, что ходить с зелёной кожей запрещено? - вступилась за меня Мора. - Что это за расизм? Госпожа Вэлис, возможно, таким образом самовыражается. И, насколько я знаю, Межмировой Конвенцией это не запрещено.

- Да, но ессли вссе педагоги ззахотят выглядеть и посступать, как ззахочет их левая пятка, воцарится хаосс, - возразила госпожа Галсс.

- В любом случае, за нарушение порядка полагается наказание, - с улыбкой произнес "добросердечный" гном.

- Я согласен выплатить компенсацию при условии, что с госпожи Вэлис будут сняты все штрафы, - внезапно сказал Граа. На лице ректора выступила мучительная борьба: цифры сходились и расходились, расчеты зашкаливали. Невозможность забрать все и сразу удручала, но здравый смысл архимага возобладал над алчностью, и он милостиво кивнул, положив конец дебатам:

- Собрание окончено. Можете расходиться. И, дети мои, смотрите, не позорьте меня ещё больше. Хотя куда уж больше, - принялся он плакаться Сонее, но я не слышала подробностей, догоняя Граа.

- И что это за широкий жест? Мне не нужны подачки.

- Ну что вы? Такому надменному, высокородному хаму, как я, совсем ничего не стоило за вас заступиться. Приятного дня, - и алхимик гордо удалился, оставив меня в смущении глядеть ему в спину. Удар в плечо вывел из оцепенения. Искривленное гневом лицо Талхиль вызвало желание отпрянуть, но я усилием воли сдержалась.

- Когда же ты исчезнешь, деревенщина! Испаришься! Сгинешь! Сдохнешь! - рычала на меня стихийница, становясь воистину безобразной. - Тебя уже вчера должны были выкинуть с Торнтона.

- А, так вот кто у нас заботливый аноним, - желчно ответила я, задирая подбородок и отходя от магички, чтобы казаться повыше ростом. - Впрочем, я так и предполагала. Не все мечты сбываются, - с притворной печалью вздохнула я. - В вашем возрасте, дорогая, пора бы уже это выучить. И да, удачи вам с тканью, - не могла не позлорадствовать я напоследок. - Платье, чувствую, выйдет великолепным. Жаль, что ждать его вы будете очень долго: на этой планете с разноцветным сорсом могу работать только я, а у меня, к сожалению, нет ни времени, ни желания что-то для вас шить. Всего доброго, - и, развернувшись от разъяренной госпожи Бронс, я, нарочито фальшиво насвистывая любимую тетушкину песенку "Удавись, моя милая", удалилась.